Кокандский поход. К истории завоевания Центральной Азии в XIX веке - Сергей Николаевич Абашин

День ото дня предписания и постановления Шариата клонились к разрушению… Все это время о подлости и низости этого дурного дела я не переставал ставить на вид Хану, стараясь отвратить его от преданности неверным, но дело не ладилось; заткнув свои уши ватою неведения, он ничего не хотел слушать. Все городские, степные и сельские жители, тесно соединясь между собою, решили собраться всем в одном месте, с сосредоточенными силами открыть военные действия против неверных. Таким образом, когда наши люди стали приготовляться к открытию войны и собирать необходимое оружие и средства, Худаярхан, боясь нашего скопища войск, бежал и присоединился к неверным. Трон остался пустым; поэтому Мухаммед-Наср-Эддин-Бек, один из умных и достойнейших его сыновей, который в поддержании религии Ислама, соблюдении предписаний шариата, в проницательности, доброте, учтивости и кротости не имеет себе равного, с общего согласия возведен в Ханское достоинство. Возле трона сего сильного и энергичного [хана] нашего общего единодушия и собранных войск совершенно достаточно для дела против неверных, и мы в этом уверены, и сердца наши настолько наполнены самоотвержением на пользу сего великого дела, что этими энергичными действиями, если заблагорассудит Бог, нам удастся удалить от головы мусульман мрак неверных и воспламенить угасшую свечу Ислама. В пользу истинного пути рука нашего народа, до последнего человека не опустится в военном деле и нанесении смертоносного поражения. В настоящее время на все пути, по которым могут проходить неверные, посланы отдельные мусульманские отряды, и вслед за ними посланы другие войска для их подкрепления; я сам с бесчисленными войсками выступаю и пойду по прямому пути.

Сам Насриддин в письме к тому же бухарскому эмиру почти дословно повторял письмо Автобачи:

Высокостепенный Повелитель мусульман, он мне вместо отца, да сохранит его Всевышний Бог. <…> Довожу до сведения Вашего, считаемый мною вместо отца, что в настоящее время все, как городские, так и степные населения, всеми усилиями и стараниями решились положить себя на путь Божий (за веру) и все советы и решения остановились на этом. Любовь и ревность к отечеству собрали в одно место столько людей на войну против неверных, что о численности их, кроме Бога, никто не знает. Меня привезли из Андижана и возложили на меня вести решительную войну против неверных. За сим трон царский нашли пустым, а потому городские и степные жители с общего согласия украсили мой стан изящным ханским одеянием. В настоящее время на все пути, по коим могут проходить неверные из разных пунктов, послали отдельные отряды. Я сам, опираясь на помощь и милость Всевышнего, с несчетными войсками выступил прямым путем с решительною целью сразиться с неверными.

Оба письма бухарский эмир в конце августа передал россиянам, дав тем самым понять, что не будет поддерживать кокандцев (хорошо помня, что и Худаярхан в свое время отказался поддерживать Бухару в противоборстве с Кауфманом).

Приведенные тексты выглядят противоречиво, из них невозможно понять, идет ли речь о защите от неверных или о нападении на них. Тем не менее попытка поимки Худаяра и меры к защите от вторжения привели по факту к столкновениям с российскими военными на российской территории и разрушению российской инфраструктуры. При этом самые горячие головы призывали к священной войне с неверными за освобождение занятых ими территорий. Скайлер приводит прокламацию, авторство которой приписывают Абдурахману-автобачи и которая явно демонстрирует намерение вести полноценную войну с Россией:

Русским офицерам и всем чиновникам я говорю следующее: — Вследствие злого характера Худаярхана, который привел к беспечности по отношению к своим подданным, войскам и владению, и вследствие его тирании, по повелению Всевышнего Бога и в наказание за нашу беспечность, часть наших владений перешла под вашу власть. Упомянутый хан думал только о земном правлении и поэтому несколько лет был к вам дружелюбен, по этой причине мы были крайне недовольны и ждали, пока не настанет время. Теперь все кочевые и оседлые жители там, малые и большие, которые считают себя мусульманами, согласились, поскольку уста всех стали одним целым, и их главы — одним целым, и послали много войск на сторону Авлиё-Аты, и много в Ташкент из Дешт-и-Кипчака, и мы здесь. Согласно нашему шариату, мы обязаны сражаться с вами, — так говорит Всевышний Бог. Если мы победим, мы станем воинами за веру; если умрем, мы станем мучениками. Мы стремимся к одному или другому. Согласно нашему шариату, мы обязаны попросить вас принять ислам. Если вы захотите обратиться к истинному пути и стать мусульманами, то вы станете нашими братьями, и даже больше, чем братьями. Если вы не согласитесь с этим, мы будем сражаться. В настоящее время мы советуем вам принять ислам. Если вы согласитесь, то, используя милость Аллаха и Пророка, мы даруем вам жизнь и будем милостивы к вам, и возвысим вас еще выше, чем вы есть; но если вы скажете, что не удовлетворены тем, чтобы стать мусульманами, и попросите нас проявить к вам милость и позволить вам переехать с семьей в ваше прежнее место жительства, мы согласимся даже на это; но если вы упрямо не соглашаетесь, если у вас есть желание сражаться, тогда мы будем сражаться, и одна из сторон будет обращена в пепел. Такова цель наших желаний. По нашему закону и обычаю мы не можем отказать. Наш Бог и наше слово едины. Подумайте, как подобает вам, о пользе и вреде, которые это вам принесет. Пришлите ответ как можно скорее.

Действительно ли текст принадлежит Автобачи — неясно. Мирза-Хаким уверял россиян, что «о священной войне никто <…> и не помышляет» и «слухи о ней исходят единственно от виновника всех тревог Абдурахмана автобачи». Если Автобачи хотел войны, встает вопрос — зачем, если он и так получил в руки огромную власть при Насриддине и мог пользоваться ею, не доводя до конфликта с Россией. Один из участников похода на Коканд Брянов предлагает два варианта объяснения: первый — Автобачи, будучи в хадже, паломнистве в Мекку, «получил там внушение» выступить против неверных, и ему даже было вручено знамя Пророка, поэтому впоследствии он руководствовался исключительно религиозными и патриотическими мотивами. Второй — Автобачи опасался, как бы «высшая русская администрация в крае не восстановила в Фергане власть Худаяра, подобно тому, как в 1869 году русские войска разбили скопища, собранные против бухарского эмира Музафара его сыном Катта-Тюрею». Во второй версии была вполне прагматичная позиция устрашения и действие на опережение, желание вынудить россиян отказаться от вторжения в Коканд. И та, и другая версии