Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

только против одного ее корпуса Мустафы-паши, прикрывавшего собой нижнее течение Дуная и выход на болгарскую землю из приморской Добруджи. Сильных крепостных гарнизонов неприятеля в этих местах не имелось.

Мустафа-паша сильного противодействия, как от него ожидалось противной стороной, не оказал. Избегая серьезных потерь, он отступал южнее, прекрасно понимая, что в случае приграничного сражения его корпус «потеряет ход» и будет наголову разбит, а помощи ему от Омер-паши не дождаться. Более того, султанский главнокомандующий о том в возникшей переписке даже разговора не вел.

Исследователи старой России достаточно высоко оценили переход русской армии под командованием генерала от артиллерии князя М.Д. Горчакова через Дунай. Так, военный историк А.М. Зайончковский поставил переправу «наряду блестящих подобного рода операций по искусству соображения ее и по превосходному исполнению». А другой, но менее известный исследователь, П.К. Меньков, назвал переход через Дунай «единственным счастливым делом войны 1853 года». Для европейского театра войны (в отличие от кавказского театра) это было действительно так.

…Теперь Восточная война приобретала совсем иной характер. Если «оглянуться» на вышесказанные ее отправные точки, то они для последующего развития событий на дунайском театре военных действий, то есть до конца 1854 года, были таковы.

Оттоманская Порта 4 октября 1853 года объявила России войну, мечтая захватить Крым и весь Кавказ. Та, в ответ на ввод в Черное море кораблей англо-французского флота с десантом на борту, объявила 9 февраля следующего, 1854 года войну Великобритании и Франции. Теперь турецкая война приобрела совсем иной характер: она стала против Российской империи коалиционной войной, многим напоминавшей Русский поход 1812 года европейской Великой армии императора Наполеона I. Именно его лавры не давали покоя другому императору французов, Наполеону III.

Первоначально боевые действия в Восточной войне развернулись на Дунае, Черном море и в Закавказье. Дело до Балтики, Беломорья и берегов Тихого океана еще не дошло. Эти окраины Российской империи «пыхнут», когда война в 1854 году станет Крымской.

На Балканах султанской армии полководца Омер-паши числом почти в 150 тысяч человек противостояла русская Дунайская армия численностью в 82 тысячи бойцов. Во главе ее стоял престарелый генерал «придворной службы» М.Д. Горчаков, в котором задатки боевого командира давно атрофировались за ненадобностью. По оценке современников, это был угодливый и подобострастный царедворец, не доверявший ни начальству, ни солдатам и не способный к самостоятельным действиям. Но пользовавшийся доверием монарха.

Поэтому русские войска, вступившие в Дунайские княжества, повели ограниченные боевые действия без привычного для них по прежним войнам оперативного размаха. Николай I вскоре понял непростительную ошибку с назначением командующим генерала от артиллерии князя М.Д. Горчакова. Требовался более деятельный человек. Выбор пал на польского наместника, полководца, известного всей Европе и особенно в Турции генерал-фельдмаршала графа Ивана Федоровича Паскевича-Эриванского, князя Варшавского.

Паскевичу-Эриванскому шел тогда уже девятый десяток лет. Хотя здоровье оставляло желать лучшего, старый служака без долгих раздумий принял высочайшее предложение. По-другому поступить великий воитель николаевской эпохи просто не мог.

В конце марта 1854 года генерал-фельдмаршал И.Ф. Паскевич-Эриванский, оставив давно обжитую им Варшаву, отправился на Дунай и 3 апреля прибыл в город Фокшаны. Оттуда с конным конвоем из сотни казаков-линейцев (Кавказского казачьего линейного войска), сотни азербайджанских всадников и полсотни кавказских горцев через Бухарест прибыл в действующую армию.

Весной русские войска форсировали Дунай. Начало боевых действий против армии Омер-паши ознаменовалось взятием нескольких турецких крепостей: Мачин, Тульча, Исакча. Однако важнейшую из них на великой европейской реке – Силистрию предстояло подвергнуть осаде. Уж очень крепкой она была, с сильным гарнизоном. Что бы там ни писалось, но эта крепость издавна господствовала над Дунаем в его среднем течении. Без овладения ею речи о продвижении в Балканы можно было не вести.

Престарелый полководец находился в крайне озабоченном расположении духа. «Спасенная» им в недалеком еще 1848 году от восставших венгров Австрия сосредотачивала армейские силы в тылу русской операционной линии. К близкой Варне с ее хорошей гаванью направлялся огромный англо-французский флот, больше паровой. И с многотысячным десантом на борту. Он, вне всякого сомнения, спешил на помощь безуспешно ведущей войну султанской армии.

Поэтому по прибытии на место И.Ф. Паскевич-Эриванский отозвал из Малой Валахии (западной части Валахии) отряд генерал-майора П.П. Липранди, который мог оказаться в западне в случае выступления колеблющихся австрийцев. Главнокомандующий прозорливо отказывался от разброса армейских сил.

В конце весны 1854 года русская армия стала сосредотачиваться близ сильной турецкой крепости на дунайских берегах. Войска подходили к ней не только со стороны Добруджи, но и переправлялись с левобережья. Переправа через Дунай была устроена близ Кэлэраша и осуществлялась в два этапа. В конце апреля на десантных средствах и канонерских лодках Дунайской военной флотилии переправился армейский авангард и часть войск. А с 5 мая началась переброска остальных сил по наплавному мосту.

Наплавной мост длиной в 945 метров был собран из понтонов, больших лодок и бревенчатых плотов. Материал для его строительства доставлялся по реке буксирами. Мост был наведен через два речных рукава с использованием острова Маре: через северный рукав, длиной в 615 метров – к 23 апреля, а через более узкий южный рукав – к 5 мая. Устройству переправы турки воспрепятствовать не смогли.

К осаде хорошо защищенной Силистрии главнокомандующий русской армией разрешил приступить только 29 апреля. По всей видимости, предвидя исходя из складывающейся обстановки скорый отход с берегов Дуная, он не пошел на совершенное обложение ключевой на дунайском театре начавшейся турецкой войны крепости, оставив ей сообщение с крепостной Шумлой. Именно там находились главные силы султанской армии.

Все же 28 мая генерал-фельдмаршал по давней привычке лично провел рекогносцировку Силистрии, во время которой получил контузию. Она виделась неопасной, но сопровождалась «лихорадочным состоянием», весьма серьезным для человека преклонного возраста. Что бы там ни писалось, но Паскевич-Эриванский понимал, что, будучи «на фронте», исполнять там в полную силу обязанности главнокомандующего уже не сможет.

По настоянию врачей светлейший князь Варшавский 1 июня переехал для лечения в Яссы, передав командование все тому же генералу от артиллерии князю Горчакову. Однако И.Ф. Паскевич-Эриванский оставил за собой право главных распоряжений относительно военных действий. Повседневная же деятельность армии вновь легла на плечи князя М.Д. Горчакова. Тому и пришлось взвалить на себя всю работу по обложению Силистрийской крепости, которая запирала собой путь на юг от Дуная в болгарские земли, в Балканы.

Неоконченное «дело под Силистрией» стало венцом пребывания русской армии на Дунайском театре военных действий. События же начального периода Крымской войны под стенами этой сильнейшей турецкой крепости той поры на берегах Дуная развивались хронологически так.

После перехода русской армии через Дунай часть ее (45 тысяч) под командованием генерала от инфантерии А.Н. Лидерса оказалась на территории приморской Добруджи. В первые числа апреля войска продвинулись до линии стены Траяна в 30 милях от Силистрии (ныне Силистра, Болгария). Основные же