Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

Русская армия покидала Дунайские княжества, и потому упорствовать под Журжей ей смысла не было никакого. Поэтому в ночь на 26 июля генерал-лейтенант Ф.И. Соймонов приказал разрушить мост, который соединял остров Родоман с берегом, и отвел свой отряд сначала к Журже, а затем еще дальше, заняв временную позицию на высотах у Фратешти. Там сосредотачивались крупные силы русских войск, прикрывавших путь к столице Валахии городу Бухаресту (ныне столица Румынии).

Наступать на Фратешти от захваченной Журжи турки не стали, вполне удовлетворившись достигнутой победой. К тому времени Омер-паша уже знал, что русские отдельными отрядами начали отход из западной и южной частей Валахии в направлении пограничного Прута, оставляя занимаемые позиции. Знал он и другое: союзный генералитет в Варне рвется в бой, наставляемый из королевского Лондона и имперского Парижа.

Так завершилось сражение у Журжи. Потери русской стороны в нем составили 342 убитыми и 473 ранеными (по другим данным более тысячи человек), турецкая сторона, по показаниям пленных, понесла урон до 5 тысяч человек.

Генерал-адъютант князь Горчаков, собравший у Фратешти 46 батальонов пехоты, 60 эскадронов кавалерии и 4 казачьих полка при 180 орудиях и изготовившийся к сражению, тщетно поджидал подхода армии Омер-паши. Но тот, осторожничая, оставался у Журжи, не проявляя ожидаемой от него со всех сторон активности. Тогда генерал от артиллерии М.Д. Горчаков отправил в Крым 16-ю пехотную дивизию, а затем продолжил неспешный выход из Дунайских княжеств. Его не тревожили и не преследовали.

Так завершилась «дунайская фаза» очередной русско-турецкой войны, которую в Европе уже называли Восточной, а в России еще не называли Крымской. Можно сказать, что для воюющих сторон эта фаза оказалась по ожидаемым результатам «нулевой», но с потерями в тысячах человек убитыми и ранеными, а еще больше умершими от болезней.

После того как генерал-фельдмаршал И.Ф. Паскевич-Эриванский снял осаду с крепости Силистрия, гарнизон которой так и не дождался штурма, и увел русскую армию за Дунай, а затем и за Прут, дунайский театр Восточной войны потерял всякое значение, и кампания 1854 годом там фактически закончилась.

Дунайская кампания велась значительными силами русской полевой армии. Достаточно сказать, что последние ее войска вошли в Дунайские княжества летом 1854 года, перед самым оставлением Валахии и Молдавии. Численность же русских войск, введенных в них в 1853 и 1854 годах, соединения и части, известны по «Запискам» офицера главной армейской квартиры полковника П.К. Менькова:

«…В июнь и июль месяцах 1853 года вступили – 4-й пехотный корпус, 2-я бригада 15-й пехотной дивизии с артиллерией, 5-я легкая кавалерийская дивизия с артиллерией и донские казачьи 25, 34 и 37-й полки – всего 71 869 человек

В август и сентябрь месяцах – жандармский эскадрон и донские казачьи № 9, 38 и 40 полки – 2602 человек.

В декабрь 1853 года и январь 1854 года – 1-я бригада 15-й пехотной дивизии с артиллерией, 2-я бригада 14-й пехотной дивизии с артиллерией, 5-й стрелковый и 5-й саперный батальон, 3-й пехотный корпус и донские казачьи № 22 и 42 полки – 75 312 человек.

В апрель, май и июнь месяцах 1854 года – 2-й резервный кавалерийский корпус с двумя уральскими полками, 6-я пехотная дивизия с ее артиллерией и казачьим полком, 16-я пехотная дивизия с артиллерией и 1-я бригада 6-й легкой кавалерийской дивизии – 48 702 человек.

А всего за год с июня 1853 года по июнь 1854 года в княжества введено – 198 485 человек».

Вокруг того, почему русская армия ушла с берегов Дуная, с территории Дунайских княжеств – Валахии и Молдавии за реку Прут в Бессарабию, по сей день ведутся дискуссии историков и литераторов. Николаевского полководца генерал-фельдмаршала И.Ф. Паскевича-Эриванского порой через много лет после Крымской войны обвиняют в том, что такого решения принимать не следовало бы. Однако, думается, осуждают зря.

Но… Иван Федорович Паскевич как наместник в Царстве Польском видится в отечественной истории государственником, да еще с военным дарованием, способным мыслить стратегически. Поэтому он еще в начале мая 1854 года писал (или, есть суждение, что говорил лично) государю-самодержцу, которому служил с декабря 1825-го верой и правдой, следующее:

«Княжества занимать мы не можем, если австрийцы с 60 000 появятся у нас в тылу. Мы должны будем тогда их оставить по принуждению, имея на плечах сто тысяч французов и турок. На болгар надежды не много. Между Балканами и Дунаем болгары угнетенные и невооруженные; они, как негры, привыкли к рабству. В Балканах и далее, как говорят, они самостоятельнее; но между ними нет единства и мало оружия. Чтобы соединить и вооружить их, надобно время и наше там присутствие. От сербов при нынешнем князе ожидать нечего, можно набрать 2 или 3 тысячи, но не более: а мы раздражим Австрию. В Турции ожидали бунта вследствие нововведенний, но до сих пор это не подтверждается…

Злость Австрии столь велика, что, может быть, она объявит к нам новые претензии, несмотря даже на очищение княжеств».

«Тревога» за позицию Австрийской империи в событиях на Дунае, которые могли перекинуться и на Балканы, не оставляла Николая I и сильно заботила российский МИД. И надо сказать, то, что австрийская армия оказалась не на стороне врагов России в 1854 году, во многом было заслугой николаевской дипломатии. В том году на Венской конференции князь А.М. Горчаков сумел выиграть «борьбу» за Австрию. Дело, как он описывет ее в воспоминаниях, обстояло так.

Позиция Австрии в ходе Крымской войны много значила для России. На состоявшейся в Вене конференции российскую делегацию возглавил (будущий светлейший) князь Александр Михайлович Горчаков. Он получил от императора Николая I самые широкие полномочия, чтобы удержать Вену и Берлин от союзничества с Лондоном и Парижем. Причем назначение состоялось вопреки позиции тогдашнего министра иностранных дел графа Нессельроде.

Путь в Вену лежал через Варшаву, где полномочный посланник встретился с генералом Редигером, командовавшим русской армией, расквартированной в Польше. Тот просил князя Горчакова сделать от него все зависящее, лишь бы только оттянуть не менее чем на шесть недель вторжение австрийской армии на территорию России, что реально ожидалось. Этих шести недель должно было хватить для подготовки русской армии на польско-австрийской границе для отражения вторжения.

По прибытии в Вену князь А.М. Горчаков сумел в самое ближайшее время получить аудиенцию у австрийского императора Франца Иосифа. Беседа российского посланника с ним длилась с глазу на глаз долгих три часа. Горчаков в своих мемуарах о том рассказывал так:

«…Я ясно видел, что его правительство было всецело на стороне врагов России, и только он лично еще колебался. Несколько раз я вставал в готовности прервать нашу беседу и удалиться. Всякий раз император австрийский