Чешские повести и рассказы - Карел Новый

— Подхалим несчастный, — плюнул Тонда, — агитатор! Тебя хоть озолоти, все равно не исправишь.

— И чего ты все время задираешься, — вставил Ченда. — Сколько слушаю, все насмешки строишь.

Климек с озабоченным лицом наморщил лоб и, словно не слыша перебранки, сказал:

— Не так уж страшно, Тонда, чего ты разнылся. Прибавим немного, и порядок.

Тонда плюнул и, повернувшись спиной, взялся за веревку. Затянувшая небо белесая паутина, сквозь которую просвечивала лазурь, быстро отступала к востоку. За ней появились сине-фиолетовые щупальца больших грозовых туч и потянулись к вершинам дальних холмов. С их крутых склонов потоки дождя стремительно неслись по долине, мчались к реке. Облака быстро и бесшумно плыли на восток.

— Ченда, давай жми наверх, — сказал Климек. — Тревога. Пусть дают связь. Мигом.

Ченда побежал. Вчетвером они поднимали свайный молот, молча и упорно. Передвинули копер, оставалось четыре сваи. Вернулся Ченда.

— Дождь уже пошел. Наверху льет.

— Так что же! Просто дождь идет или льет? — спросил Климек, когда они с Методием поставили сваю.

— Поворачивайся живее, — оборвал Методий, — двигайся. И так ты застрял там. Бери сваю.

— Там настоящий ливень, и воды пропасть.

— Ну что я вам говорил! Где же льет? — спросил Тонда.

— Где-то у Стршельны. Идет к нам.

Быстро вбили сваю. Климек опять побежал к телефону. Минуту звонил. Наконец его соединили со Стршельной.

Чужой, холодный голос из диспетчерской сообщил ему, что у них ливень и часа через два большая вода будет у плотины.

Климек спокойным голосом сказал, что ему нужно десять человек, чтобы вытащить из русла копер. Что делать с котлованом? Ведь все затопит!

— А вы разве не кончите со сваями? Сваи сдержат напор.

Климек не удержался и закричал:

— Ведь у нас еще осталось время. По плану мы должны кончить завтра!

Телефон захрипел. Положили трубку!

Климек быстро пошел назад. На берегу он остановился. Нужно бы парням сказать, что идет большая вода. Но тут же представил себе, что может случиться. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь ушел. Он скажет им об этом позднее. Они должны работать все пятеро, иначе надорвешься. Нет, все останутся в русле, пока возможно, хотя сам чувствовал, как сильно он устал.

Порыв ветра ударил ему в лицо. Верхушки ольхи закачались. Солнце уже не так палило. В воздухе послышался слабый, едва уловимый гул. Он то затихал, то снова ширился, словно гроза охватывала весь край, барабаня по крышам домов.

Климек быстро спускался по берегу, неосторожно ступил, поскользнулся и упал среди камней. Он почувствовал, как ободрал правый бок об острый валун, и охнул. Тонда оставил веревку и поднял его.

— Вставай, шеф! Что-то земля вас притягивает.

Климек хотел ему ответить, но только закряхтел от боли и поднялся.

— Это за все, товарищ Климек, что вы для меня сделали, — насмешливо сказал Тонда.

Они вернулись к копру. Когда Климек взялся за веревку и потянул вниз, боль в ушибленном боку стала легче, и он перевел дыхание.

«Проклятая вода», — ругался он про себя. В боку кололо. Боль снова усилилась.

Горизонт постепенно становился фиолетовым. Потемневшие облака мчались к обмелевшей реке. Казалось, что они направляются прямо к излучине. За фиолетовыми грозовыми облаками появилась оловянно-серая широкая завеса с полосками дождя. Первый порыв ветра прошел, и все затихло, замерло. Они вбивали сваи, и грозовые раскаты, приглушенные расстоянием, доносились до них слабее.

— Шеф, — сказал Методий, когда копер передвинули к очередной свае, — может, присядем?

Климек тяжело переводил дыхание. Всем нужен был отдых. Глаза так и закрывались от усталости, во рту пересохло и хотелось пить. Климек только охал от боли, в боку кололо.

— Жми за содовой, — сказал он Методию. Тонда вытащил часы и выразительно смотрел на них.

— Пока Методий принесет содовую, поставим еще одну, а? — предложил Штефан. Все поднялись.

Тонда насмешливо глянул на Штефана, отстранил Ченду и Климека, напрягся, схватил сваю и сразу поставил… Махнув головой, откинул мокрые волосы и усмехнулся, глядя на Климека.

— Эх ты, фраер! — сказал Ченда.

— Факт, не из слабаков, — ответил Тонда.

— Но, ты, фраер, — со злостью повторил Штефан, — будешь нам тут доказывать, какой ты силач.

— Соображай немного, — сурово произнес Климек. — Русло мы сделаем, не волнуйся, и еще сегодня тебе силы понадобятся.

Тонда усмехнулся.

— Ну, шеф, так вещаешь, словно ты не трудяга, а генерал какой.

Климек помрачнел.

Штефан лежал на песке. Ему жгло спину, но Штефан не двигался. Руки занемели, плечи ныли, на губах ощущалась соль. В небе перед его глазами мчались грозовые тучи.

— У меня на спине сплошной поток, — пошутил Ченда.

— Не бойся, сейчас и в самом деле хлынет, — Тонда сидел, прислонясь к беловатому валуну, и смотрел на горизонт. Такой же мрачный, как тучи, он о чем-то размышлял, покусывал зубами щепку и зло выплевывал кусочки.

Вернулся Методий. Выпили теплую содовую. Немного пришли в себя.

— Штефан, — заметил Климек, — ты сегодня всех обставил. И меня совсем загнал.

У Штефана язык стал тяжелым и неподвижным, он выпил бы целую реку, если бы в ней была вода.

— Приедешь домой, а толку от тебя никакого, — засмеялся Тонда, — сделаешь раз, а получится пас!

Встали. Молот забухал, свая медленно влезала в землю. По верхушкам ольховника пробежал ветер. Листва ивняка задрожала. Загомонили воробьи, но тут же умолкли. Горизонт затянуло совсем, солнце закрыли тучи. Сразу потемнело, словно по чьему-то знаку. Тяжелые, насыщенные влагой облака плыли над ними, будто груженые корабли. Над черным лесом молния прорезала горизонт. Оловянная стена приближалась, громовые раскаты усиливались. Все понимали, что дождя не миновать, но мечтали, чтобы хоть ливень прошел стороной. Штефан изо всех сил тянул веревку. Климек стал весь красным, ему казалось, что грудь вот-вот разорвется.

Гремело уже совсем близко. Молния зигзагом ударила за холмом, и прямо над ними загрохотало. В русле все звуки усиливались двойным эхом от берегов.

В ивняке зашумел мелкий дождик. Первые капли покатились по высохшим камням. Ветер гнал дождь прямо в лицо.

Левый берег, у которого они работали, был обрывистым. Рельсы, положенные поперек русла, кончались в том месте, где нужно было вбить последнюю сваю. Тонда, сжав зубы, выбил клинья, чтобы подвинуть копер поближе к берегу. Вбивали сваи уже целый час без перерыва.

Дождь усиливался. Тяжелый копер шел плохо. Хлынул ливень. Все устали, промокли и хотели есть.

Методий с Чендой тащили сваю. Они спотыкались о камни, ветер и дождь слепили им глаза. Положив сваю, они беспомощно остановились.

Штефан крикнул:

— Да помоги же им, Климек! — Сам он стоял, навалившись на лом, и держал копер, чтобы тот не ехал.

— Ребята, — сказал Климек, понимая,