Чешские повести и рассказы - Карел Новый

струилась тоненьким ручейком, но вдруг пробилась через брусья и быстро помчалась к ним. Климеку было уже по икры. С трудом они волокли шестидесятикилограммовый молот к веревке под копром и наконец укрепили его там. Русло постепенно заполнялось водой. Но вот молот ударил, и свая стала входить в дно у самого берега. Между ударами молота и биением своих собственных сердец они слышали шум дождя. В листья барабанила мелкая россыпь дождинок.

Климек окончательно выбился из сил. Его тело требовало отдыха, он еле двигался. Еще раз, преодолев усталость, он взялся за веревку.

— Присматривай за волной, Тонда, — сказал он едва слышно.

Штефан внимательно поглядел на него. У Климека был мутный взгляд, глаза лихорадочно блестели.

— Что с тобой, шеф? — Да, этот коротышка Климек совсем вымотался. — Лезь на берег! На берег лезь! — повторял Штефан.

Климек отошел на несколько шагов, но тут же вернулся.

— Ну как? Все еще думаешь, что Климек оставил тебя надрываться? — сказал он Тонде.

Тонда глядел на Климека, наморщив лоб.

— Шеф, иди, — не отставал Штефан, показывая дрожащей рукой на берег. Дождь ручейками стекал по его руке от плеча до пальцев. — Шеф, лезь на берег!

Климек не мог двигаться. Правда, сейчас ему стало лучше. Он держался за молот, чтобы сделать вид, что с ним не так уж плохо.

— Ну вот, я всех вас оставил на бобах. Но больше не могу. — Он едва стоял. — Ребята, — продолжал он с трудом, — на берег, идите на берег. Волна вот-вот придет.

Минут десять они не обращали на него внимания, пока вбивали у берега последнюю сваю.

Русло сразу стало узким для стремительного потока. Из ручьев в реку мчалась темная, грязная вода. Ее поверхность била нервная дрожь.

Ченда вскарабкался на размытый, хлюпающий берег. Вода текла между стеблями травы. Через верх клети перекинули веревку, чтобы переправить копер на твердый берег. Ченда поглядел вверх по течению.

Гибкий ивняк ломался в медленно нарастающей волне. Глухой шум наполнил русло. Вдали, за излучиной, появился белый пенистый язык.

Ченда онемел при виде волны, вытаращил глаза, но тут же, придя в себя, заорал:

— Волна! Уже здесь, холера! На берег! — Дрожащей рукой, судорожно открытым ртом, всем телом он показывал на грохотавшую волну, которая быстро приближалась. — Вот она! Идет!

Он рванул копер к берегу. Низ его приподняло, но ребром копер застрял в русле и дальше не шел. Больше они не стали ждать: кинулись к берегу и полезли вверх.

Ченда прыгал наверху и с ужасом кричал:

— Волна! Климек, да лезь же, ради бога!

Он хрипел, его заглушал резкий порыв ветра, который волна гнала перед собой. Все произошло в несколько секунд. Сочные прутья ивняка и тонкие стволы ольхи дрожали, словно опасаясь за свою листву. Набегающая волна ревела и шипела. Она заполняла все русло, грозная, как чудовищная, огромная, свистящая змея. С вытаращенными глазами-воронками разворачивалась она вокруг невидимой разделительной оси и устремлялась к ним, не зная препятствий. Ее воды с глухим шумом и треском вновь сливались бурля. На гребне волны виднелась белая пена, словно непроницаемая завеса, за которой готовился безмерно тяжелый удар. Ветер бил в деревья и кустарник, а волна, небывало огромная, вырывала кусты и глину, уносила валуны и стволы деревьев, захваченные по пути. Вот ее гребень ударил в дамбу из досок и бревен, преграда затрещала, с грохотом прогнулась и накренилась. Волна одним махом перевалила через нее. Разбитые доски, словно щепки, взлетели вверх, увлеченные могучим течением, валуны и балки волна понесла с собой, смешав их с теми, что захватила раньше, будто стремилась как можно сильнее ударить ими в сваи и в людей, вставших на ее пути.

Волна мчалась с ревом бешеного зверя, ивняк скрылся под водой, волна шипела, рассекаемая прутьями кустарника, которые на миг образовывали в ней белесые рытвины, покрывалась рябью, а затем ломала прутья.

Все лезли по скользкому откосу, цепляясь за редкие кустики бурой и мокрой травы. Руками, до крови изрезанными камнями, они пытались ухватиться за твердый край берега, который словно ускользал от них.

— Климек, — хрипел Ченда, — лезь! Вода! Да лезь же! — уговаривал он, испуганный опасностью, грозившей тому.

Волна мчалась метрах в двадцати, но и на берегу до них долетал шквал водяных брызг.

Климек беспомощно стоял недалеко от берега, защищенный сваями. Силы его иссякли. Он не двигался с места, безвольно опустив руки. И молча смотрел на бригаду. Казалось, сейчас он упадет и утонет.

— К берегу! — заорал Тонда и повернул обратно к руслу.

Климек почувствовал удар ветра. Волна мчалась прямо на него. Он уже не верил в свои силы, но, сделав последнее усилие, в несколько прыжков достиг берега, выбросил руки над головой и ткнулся в берег лицом.

Тонда с Методием вытянули его и оттащили от обрывистого края. Белесая пена, вздымающаяся над ревущей бурлящей водой, брызнула ввысь. Могучим ударом волна обрушилась на сваи, поднялась и перемахнула через них в длинном прыжке. Вот она врезалась в берег, завыла, забурлила, вырывая камни и глину и обнажая крайние сваи. Чудовищное давление воды рвануло их из каменистого дна и начало выворачивать одну за другой… Копер накренился и скользнул в воду, уносимый потоком.

Волна с грохотом удалялась, ивняк сопротивлялся, дрожал, пока она не унесла кусты с собой. Вода в русле стала успокаиваться. Берег, подмытый сильным течением, понемногу обваливался. Оставшиеся сваи, наклоненные в разные стороны и погруженные по самые верхушки в воду, образовали воронки, полные коричневой воды. Изломанный ивняк и тонкие стволы ольхи выпрямлялись, а ветки с ободранной корой желтовато светились.

Темно-синяя туча уплывала на восток. Молнии, сверкавшие вдалеке, казались маленькими, словно на картинке в детской книжке. Шел мелкий дождик.

Штефан приблизился к Климеку и помог ему встать, Тонда сидел не двигаясь. Он жевал веточку и с сонным видом выплевывал ее. Методий сидел, обхватив руками колени. Ченда пальцами расчесывал мокрые волосы.

От непривычного напряжения все были не в силах даже улыбнуться.

Лица их словно окаменели, только взгляд скользил по сторонам.

Тонде больно сжало горло предательское волнение. Он смотрел на воду, мчащуюся у размытого берега. Река несла стволы деревьев, разбитые мостики и ветви.

Напрасно он тогда вернулся. Сваи все равно вывернуло, котлован затоплен… Они вбили последнюю сваю, словно хотели испытать силу волны. Пытались противостоять ей до последней минуты. А сам он?

На правом и левом берегах реки зияли широкие вымоины, и стремительная вода непрерывно их углубляла, унося ил и камни.

«Вот что может натворить такая сильная, страшная волна, — думал Тонда. — Вся бригада, да и