Война глазами детей - Олег Юрьевич Рой

– Борода вызывает Клуб! Клуб, как слышите меня? Прием!

– Никак они тебя не слышат, – бурчит Котовский, совсем молодой, даже наголо бритая голова не делает его старше. – Укроп все рэбом кроет, боятся, мы беспилотниками их прижмем…

Они зажаты между железной дорогой и бывшим заводом минеральных удобрений. От силовой подстанции остались груды камней да вздымающийся к небу угол. Так себе укрытие, но лучшего нет. Их осталось всего трое: Борода, Котовский и Немой, заработавший позывной за молчаливость. Короткими, но точными очередями они пока отогнали врага. Но вот надолго ли?

Бандеры могут ведь и опять бронетехнику двинуть. Последнюю свою гранату Котовский уложил в корму танковой башни. Граната-то танку – почти что тьфу, а вот детонация боекомплекта вместе с заряжающим аппаратом – совсем даже не тьфу. Ювелирная работа – даже у таких мастеров, как Ванька, таких выстрелов – один на сотню.

– Хорошо бы, – бормочет Борода, вешая рацию на ремень. – Только беспилотники – это совсем другой тактический уровень. Нам не положены…

– Тактический уровень! – фыркает Котовский. – Ишь, наблатыкался. Слыш, Борода, а ты вообще откуда? Вроде помню тебя, но… Склероз…

– Молод ты еще для склероза, – отмахивается Борода. – Отсюда я, – он машет рукой в сторону скрытой клубами дыма и пыли товарной станции. – Где-то тут и видел, ты же тутошний?

– А то! – ухмыляется Котовский, вглядываясь в беспорядочное нагромождение шпал, похожее на сваленные в кучу противотанковые «ежи», только, пожалуй, еще крупнее… – О, глянь, коллега!

Вскидывает автомат и одним точным выстрелом срезает прячущегося в нагромождении шпал бандеровского гранатометчика. Выронив оружие, тот валится вперед, повиснув на своем укрытии. Сумка с гранатами болтается рядом.

– Э-эх! – Котовский смотрит на поверженного врага почти с тоской. Точнее, не на врага, а на его боеприпас. – А я последнюю на тот танк извел. Э-эх, мне бы ту торбочку, полнехонькая ведь, гляди, как быстро качаться перестала, тяжеленькая…

– Ща, погодь, – бурчит Борода, снова вытаскивая рацию. – Клуб, я Борода…. Тьфу, чтоб их всех так и перетак! Держи! Прикройте!

Сует рацию в руки Котовскому и, пригнувшись, бросается к груде шпал. Виляет, уходя от выстрелов, Ванька и Немой стреляют по тем, кто палит по Бороде…

– Ну, миленький, ну еще чуть-чуть… – бормочет Котовский, зорко высматривая: откуда палят бандеры, кому прислать ответочку… Чтобы заткнуть, заставить замолчать, прикрыть…

Борода падает у самой «баррикады». Тело убитого бандеровского гранатометчика свешивается над ним, сумка еще ниже, почти у самой головы Бороды…

– С-с-с…волочи! – рычит Котовский

Ожесточенная перестрелка кажется бесконечной. Не меньше минуты длится. Шестьдесят секунд – это очень, очень много. Сперва замолкают бандеровцы, через секунду – Немой и Котовский. Его лицо странно кривится, словно он собирается заплакать. Чего быть, конечно, не может.

– Мы их всех, что ли?

– Залегли, – односложно отзывается Немой.

– Вот какого черта я ляпнул про ту сумочку! И Борода… Какого лешего он меня послушал!

Крутя в руках бесполезную рацию, он тыкает в кнопку вызова:

– Клуб, я Котовский из группы Шейка. Как слы…

– Слышу вас, – отвечает рация голосом девочки-связистки. – К вам идет группа Бурлака, скоро будут.

– Вас понял, отбой, – он опускает рацию. – Вот что за! Борода так пытался докричаться, а тут… И подкрепления мы бы дождались без той сумочки… И не видать ни хрена!

Пыль стоит такими клубами, что лондонский туман по сравнению с ней – ясная погода.

– Ну, здравствуйте, детишки, камуфляжные штанишки, – раздается из пыльной мглы.

Через секунду из нее появляется… живой и невредимый Борода. Привалившись к уцелевшему огрызку стены, он покачивает перед собой ту самую сумку:

– А я вам подарочки принес…

– Чтоб меня… – сдавленно хрипит Котовский. – Ты точно местный! Я вспомнил! Ты же Дед Мороз! На каждой елке в заводоуправлении, на каждый Новый Год… И борода…

– Бороду я тут уже отрастил, тогда накладную носил, – ухмыляется Борода.

– Но как же… Тебя же…

– По молодости я в актеры мечтал, да батя вложил ума. Но сыграл ведь талантливо? Бандеры вон купились, а пока вы с ними отношения выясняли да пыль поднимали, я в этих клубах сумочку-то тихонько сдернул – и тишком откатился, отполз. Ну и как в фильме: огородами, огородами – и к Котовскому.

Однажды они, разбросанные по всей линии фронта, все-таки встретятся. Однажды в Донецке. Однажды под Новый Год.

Борода, прихрамывая, плюхнется в кресло – стоять ему еще трудно. Но добрый прищур – все тот же. И, кажется, мешок – тот самый, с которым он много-много лет в какой-то позапрошлой жизни изображал Деда Мороза. Он похвастается третьим внуком и раздаст немудреные подарки.

– А разве… разве Сильвера ждать не будем? – растерянно спросит Некст.

– Пропал Сильвер, – хмуро сообщит Байбак. – Из рейда не вернулся. Уж почти год тому…

– Может, жив все-таки? – в голосе Некста зазвенит упрямая надежда. – Вон сколько историй, как думали, что погиб, а его местные прятали… ну или в плену… плен – это хреново, но ведь обмены идут, возвращаются ребята… Может, и командир вернется?

– Может, – кивнет Борода. – Не тот он человек, чтоб просто пропасть.

Из ванной донесется негромкое гудение.

– Ты в своем репертуаре? – засмеется Байбак вернувшемуся вскоре Шурику.

– У тебя там консоль шаталась, – тот пожмет плечом, сразу махнет рукой, словно отметая что-то незначащее и улыбнется. – Какие я вам сейчас фотки покажу! Почти как Егоров и Кантария!

– Девушкам хвастаться станешь? – беззлобно подколет Борода, полюбовавшись на снимки.

Но Шурик только усмехнется:

– Зачем мне какие-то девушки, когда у меня Машуня? Это для будущих внуков. Чтоб знали!

– Некст, а у тебя-то как насчет внуков? – засмеется Байбак.

– Мне рано еще, – очень серьезно ответит тот. – Но первого сына мы с Аней уже родили. И… – он вдруг прижмурится, словно там, под веками, ему показывают кино. – Представляете… он позавчера… пошел! Восемь шагов сделал! А потом отдохнул – и еще одиннадцать! Такой маленький, а прямо настоящий!

А потом, наслушавшись историй – и про знамя Победы над Мариуполем, и про девчонку с красными бантиками, и про многое, многое другое – он расскажет еще про белобрысого пленного, который теперь воюет в его, Некста, отделении: – Я ему тогда пообещал, что восстановим мы леса на Карпатах, а он такой: почему? Ну я и говорю: потому что это – наша земля. Русская.

Витамин

– Я-то тебя другом считал… А ты за моей спиной…

– И чего я – за твоей спиной? – Славка стоял, расслабленно прислонившись к стене пришкольного сарая.

– Ты еще и трус?! – все больше заводился Витька. – Втихую пакостишь, а изображаешь из себя святую невинность?

– Кто трус? Я? – Славку, кажется, наконец проняло. – Да ты…

– Эй, парни, вы чего, белены объелись? Лучшие друзья, называется, не разлей вода… – Ярик встал между ними, мешая сцепиться.

– Этот… лучший друг… вчера… – Витька задыхался на каждом слове и наконец почти выкрикнул: – Алинку в кино водил!

– И чего? – недоумевал Ярик. – Что ж теперь, если дружбаны, теперь и с девчонками