Война глазами детей - Олег Юрьевич Рой

– Ее уже сломали.

– Да неужели? Какие все вокруг злые, сломали жизнь бедному мальчику. Ты же о небе только и мечтал, а раз с наскоку взлететь не вышло, все вдребезги?

– А что мне теперь прикажете делать?

– Да ничего не прикажу. Твоя жизнь, тебе думать, тебе решать.

– В летчики мне не светит, у меня среднее ухо неправильное, в конструкторы тоже… пролетел…

Отчим на него даже не смотрел. И разговаривал словно бы сам с собой:

– У авиаконструкторского, помнится, техникум под патронажем. И льготы при поступлении дает, и, что уж совсем удивительно, оттуда в армию не берут. Он так-то радиотехнический, но нынче ж все про электронику. Кто сказал, что поступить нужно непременно с первой попытки?

Учиться в техникуме Витьке неожиданно понравилось…

А потом началась СВО.

И он, едва услыхав, мгновенно вспомнил Славку. Тот, наверное, уже там… А Витька… тут…

Повестки дожидаться не стал, тем более техникум и вправду давал бронь, и никакой повестки ему никто бы не прислал. Не надо ему никакой брони! Он… сам!

Отчим только крякнул. Помрачнел слегка, но отговаривать не стал, крепко сжал Витькино плечо:

– Иди, сынок… Мне-то уже не светит…

Витька и сам замечал, что незыблемая скала… пошатывается: отчим как будто поблек, иногда морщился, прижимая руку к левому боку. Но это же просто возраст, да?

В военкомате Витьку поразила общая деловитость: ни сгустившейся в воздухе тревоги, ни напряженности, ни пафоса про «священный долг», разве что пара-тройка приглашающих на контракт плакатов, но – спокойных, тоже деловитых.

Дядька, к которому его направили на собеседование, документы читал удивительно долго – чего там читать-то? Анкета, медицинский протокол (годен, и никакое среднее ухо никому здесь не помешало), да еще три-четыре бумажки. То есть не дядька, конечно, а военком. Но смотрелся… не впечатляюще. Переодень из формы в штатское – ни за что не догадаешься. Вот Антон Борисович – совсем другое дело. Может, потому, что Антон Борисович – полковник, хоть и в запасе, а этот только подполковник? И тоже, наверное, в запасе. На глаз-то не поймешь. Седой, рыхловатый, но глаза пристальные. Хотя взглянул на новоприбывшего всего один раз и опять в документы уткнулся, но Витьке показалось – насквозь просветил.

Хмыкнул, все еще не отрываясь от бумаг:

– Радиотехнический, значит?

Витька даже не сразу понял, что это был вопрос: читает человек и сам с собой уточняет. Но подтвердил:

– Радиотехнический техникум.

– И авиамоделированием занимался?

– Занимался… – Витька смутился. Лучше бы он когда-то послушался отчима и пошел в секцию каких-нибудь единоборств. А он… самолетики собирал. Правильно Славка говорил: если вдруг война – помогут тебе твои модельки?

– Да ты, боец, не тушуйся, – усмехнулся военком. – Авиамоделирование – это хорошо. Даже очень хорошо. Прямо отлично. У Смирнова?

– Чего у Смирнова? – не сразу понял Витька.

– У Антона Борисовича занимался-то? – уточнил седой как будто бы недовольно, как будто если Витька не в курсе кто такой Смирнов, то и разговаривать с ним не о чем.

– У Антона Борисовича, да, – торопливо подтвердил он. – А откуда вы…

– Работа такая. Ладно, проехали. Борисыч хороших спецов готовит. То есть не то чтобы прям спецов, но уж точно лучше тех, кто паяльник от амперметра не отличит. Или от любителей компьютерных стрелялок. Хотя и из них толк бывает. Какой-никакой, а опыт.

– Опыт? – Витька ничего не понимал.

– Ты как себе сегодняшние боевые действия представляешь? Как полвека назад? С криком «ура» и связкой гранат в атаку на вражеские укрепления? Такое тоже бывает, но… не самый это эффективный способ. Затратный очень. А человеческий ресурс беречь надо. Танков, гранат и автоматов наклепаем, а вот люди… И вообще многое сегодня поменялось. Да так, что я, старый пень, только рот в изумлении открываю. Но понимать – понимаю.

Витька-то как раз ничего не понимал, только смотрел во все глаза – к чему седой клонит? Что Витька – тьфу и никому тут не нужен, или наоборот? Вон с каким уважением про Антон Борисыча говорил – значит, ценит? Значит, Витьку – возьмут?

– Вернемся к авиамоделированию, – усмехнулся военком. – Еще в Сирии понятно стало, что дроны, которые еще десять лет назад казались глупыми игрушками, на самом деле – серьезная сила. Помню, я пацаном еще выпрашивал у матери радиоуправляемый вертолетик. Потом все окрестные пацаны мне завидовали. Вроде – тьфу, баловство. А вон как все повернулось. И таких, как ты, кто пригоден к управлению беспилотниками, мы высматриваем со всем тщанием. На лбу-то у вас не написано, кто к чему пригоден, а операторов надо много.

– И я… – сдавленно проговорил Витька, боясь поверить собственному счастью.

– И ты, если согласишься, пойдешь на курсы подготовки операторов, а потом, конечно – в действующие части.

Согласится ли Витька? Да он за такую возможность… да он… да что угодно!

– Ясно все с тобой, – засмеялся военком, глядя на сияющего Витьку. – Давай оформляться.

– Да что ж ты такой упертый? – сокрушался потом начальник курсов, одноногий майор со смешной фамилией Семипальцев. – Ведь тебе какое дело предлагают, а ты как баран. Сам посуди, где от тебя пользы будет больше? Ты откажешься, другой откажется – где я инструкторов наберу? Всякого ж не поставишь, а ты – лучший на потоке, кому и обучать молодое пополнение, как не тебе?

– Не могу я, – упрямо повторил Витька.

Учился он яростно.

Конечно, многое давалось легче, чем одногруппникам, но ему и в голову не приходило расслабиться, тем более задрать нос – не его заслуга, а Антон Борисыча. И отчима, конечно. Он ведь Витьку привел в авиамодельный кружок… Не всем так повезло. Значит, надо помогать тем, у кого стартовые условия похуже. С наскоку ведь многое непонятно, Витька в кружке тоже частенько голову ломал над очередной задумкой. Так? Или лучше – вот так? Да и руки к пульту управления не в один момент привыкают. А тут все было посложнее, чего удивляться, что многим трудно. Вот и помогал: объяснял, показывал, подсказывал. Допомогался на свою голову: ты, дескать, не только как оператор хорош, ты преподаватель готовый, и оставайся-ка, милый друг, тут инструктором.

С одной стороны, оно вроде как и круто выглядит: вчерашний салага сам преподает. Но ведь и думать об этом не то что не хочется, а попросту гадко. Славка там, небось, уже дюжину танков вражеских спалил… или важную дорогу размолотил… или… Фантазия буксовала. Витька же даже не знал, в какое училище бывший друг поступил – может, танкист, может, артиллерист, может, и спецназ. Да только ясно, что он – там. Где бахает арта, где все горит, взрывается и… убивает. Нет, нельзя даже думать, что Славка уже… Нет, нет и нет. И они непременно встретятся! Но