Война глазами детей - Олег Юрьевич Рой

отшутился цитатой из «Простоквашино». – Ма, могу я с сестрой пообщаться? А то вернусь домой, там на работу надо будет устраиваться, а Ростов от Калуги не сказать чтоб в двух шагах, когда еще повидаемся… И рожать ей еще не завтра, так что она сама сказала…

– И когда тебя дома ждать?

– Ну… наверное, после Нового года. Тут как раз подарок для меня…

– Какой еще… подарок? – теперь в мамином голосе слышалась явная подозрительность.

– В соседнем доме у кошки выводок, только мелкие еще…

– Ты серьезно? Вот просто взять и… вот прямо с улицы…

– Надо было породистого, из проверенного питомника? Породистые стоят, как… да и зачем мне породистый? Мне любой сгодится. Вспомни, сколько я тебя упрашивал. Но, видите ли, у Ларки аллергия. Но теперь-то? Мы в Калуге, Ларка в Ростове. Почему я не могу наконец завести котенка?

– Я думала, ты наконец повзрослел.

– Угу, и раз я повзрослел, котенка мне тем более не полагается?

– Тебе будет не до него. Кто за ним ухаживать станет?

– Да ладно, много там ухаживать…

Трубка помолчала, потом столь же сурово распорядилась:

– Ладно, дома поговорим.

– Дома так дома, – покладисто согласился Рик. Иногда с мамой было… трудно.

– И когда тебя ждать? – после паузы она добавила почти саркастически: – С подарком…

– Сказал же – после Нового Года.

– Он сказал, подумать только! Хоть к дню рождения постарайся.

Мамин день рождения приходился на Восьмое марта.

– Такое я точно не пропущу. Ладно, мамуль, люблю, целую, теть Дуне привет, всем пока!

Сестра глядела на него с нескрываемым сочувствием:

– Опять? – погладила уже внушительный живот, улыбнулась каким-то внутренним мыслям.

– Не опять, а снова, – засмеялся Рик. – Не, ну ладно, когда ты еще там жила, у тебя аллергия, котенка нельзя, я все понимаю…

– Ути-пути, все он понимает! – сестрин взгляд стал насмешливым. – Да ничегошеньки ты, братишка, до сих пор не понял. Какая аллергия? Я у Светки всех ее котиков жамкала по несколько часов – и ничего.

– А как же… Ну когда я совсем мелкий был, а у тебя чуть не анафилактический шок случился? Неправда, что ли? Мама же никогда не врет…

– Не врет. Только никто не знает, от чего меня тогда раздуло. Может, та кошка была какой-то особенной породы, может, у хозяйки духи с аллергенами, а может, я просто клубники обожралась.

– И мамуля так испугалась, что всю школу мне запрещала котенка?

– Испугалась, – она опять погладила живот и опять улыбнулась. – Только не аллергии моей. Знаешь, братик, ты уже взрослый, придется открыть тебе кош-ш-шмарную тайну.

– Правда, что ли, кошмарную?

– Самую кошмарную из возможных. Мама… то есть я ее люблю и вообще, но иногда…

– Иногда с ней… трудно. Говори уже!

– Она кошек боится. Кажется, кто-то ей в детстве в уши надул, что кошка может ночью подобраться и вцепиться, глаза выцарапать и все такое.

– Теоретически может, хищник же. Но это же полная чушь!

– Детские страхи, братик, они такие. И понимаешь, что чушь, а боишься.

– Блин, жалко ее.

– Не говори, что знаешь. Да ты же, небось, отселишься?

– Да скорее всего. Если я котенка привезу, ей же точно не в кайф будет. Да и мне отдельно удобнее. Слуш, а может, мне еще и в Крым смотаться? Больше семи лет, как они вернулись, а я так ни разу… А потом опять не до того станет: работать пойду, да и в универ все-таки надо бы еще раз попытаться… Чего там правда с карантинными ограничениями? А то я с этой службой несколько выпал из реальности.

– Да ладно, выпал он! Но все карантины везде, считай, уже поснимали, а где не поснимали, сквозь пальцы смотрят, можно съездить, мы этим летом были, правда, недолго, Борьку с работы только на две недели отпустили, а мне без него скучно. Зато вот, – она опять улыбнулась собственному животу. – Оттуда привезли.

– Тогда чего, смотаюсь на полуостров, Новый Год с вами встречу – не прогонишь?

– Вот тебе за такие слова! – Лаура стукнула брата диванной подушкой и вдруг скривилась. – Ой.

– Чего ты?

– Н-не знаю… Вроде рано еще… Но, может, я неправильно посчитала? Ну, может, и хорошо, если сейчас. Чтоб не в високосном году родился, примета, говорят, плохая… Ой…

– Двадцать второй год с какого перепугу високосный? Да бог с ним, примета так примета. Так чего – ой или не ой? В смысле – «скорую» вызывать? Борьке звонить? Чего делать-то?

* * *

– Филолог я или где? – Полиглот нарочито приосанился.

– Ты ж вроде по романо-германскому, не? – флегматично уточнил Сухой.

– Так-то да, но мозги-то филологические, под языки заточены. А до девятого класса я где, думаешь, учился?

– В какой-нибудь спецшколе.

– Не, в самой обыкновенной. Но, – он поднял указательный палец. – Располагалась та школа в славном городе Львове.

– Чего, правда? – заинтересовался вдруг сосредоточенный на каких-то расчетах Кандыба. – Я думал, ты москвич.

– Так-то москвич, но родаки вечно по своим геологоразведкам, меня на бабку скинули, она там… а, неважно. У меня и друг в классе был – самый лучший, такой пацан… Эх, жив ли еще…

– А потом? Ну после девятого?

– А потом – суп с котом, – буркнул Полиглот. – Майдан, возвращение Крыма, далее со всеми остановками. Родаки решили, что на Укре, тем более Западной, становится небезопасно, забрали меня в Москву.

– А бабка?

– А чего бабка? С нами живет, вместе со мной и приехала. Она… короче, всем бы такую бабку. Когда СВО началась, она чуть военкома не побила, когда тот пытался вякать, что возраст-де у вас уже… Но она хирург, а хирурги бывшими не бывают, так что…

– Ладно, проехали, – прервал его Сухой. – Биография твоя ясна. Вернемся к нашим баранам. Ты вправду можешь за своего сойти?

– Так я українською мовою краще за них самих размовляю, – он засмеялся.

– Собственно, а что мы теряем? – вмешался Блондин. – План-то практически не меняется. Лишь бы дверь открыли, гранату туда, дальше по обстановке. Ну а если не сработает вариант «братцы, я свой»…

– Хлопці я свій, – с каменным лицом уточнил Полиглот.

– Да поняли мы уже, поняли, что умеешь. Если этот вариант не сработает, будем заходить, как сначала планировали.

– Эй, Полиглот, а ты чего накуксился? – Мартын всегда чутко чувствовал чужие настроения. – Сам же предложил…

– Да я не отказываюсь, только… Боюсь…

– Ты? – Блондин картинно поднял густые темные брови, даже глаза выпучил, изображая изумление. – Боишься? Да ты ж как этот… берсерк – вижу цель, не вижу препятствий…

– Не того боюсь. Боюсь Гришку встретить.

– Того школьного друга?

– Угу. Мы сперва-то переписывались, даже созванивались, и вроде нормально все было, а потом… нет, он не начал меня проклинать или кацапом крыть, типа мы их сало сперли, просто… пропал с радаров. Я звонил, не отвечает – то ли номер сменил, то ли он меня заблокировал. По возрасту-то он сейчас где-то тут…

– Фронт большой. Да и не факт, что тут… Может, ухилял, как многие, а может, уже и…

– Да знаю я. Просто… маетно.

– Ладно, раньше сядем