Война глазами детей - Олег Юрьевич Рой

– По башке-то настучать?

– Ну… не кулаками, а вот… по-мужски поговорить?

Витька и сам был не рад, что предложил. Вот просто с языка сорвалось. Слишком разительно эта, сегодняшняя Алина отличалась от той, давней. Или это Витька сам был тем еще дурнем? Он ведь тоже думать не думал, чего она хочет, о чем мечтает. С той, давней хотелось сходить на свидание – чтоб все завидовали! Этой, нынешней хотелось просто помочь.

Что ж, никто тебя, друг любезный, за язык не тянул…

Выписали Витьку через неделю, так что чем его вмешательство закончилось, он не знал. Но Алинка больше не плакала под лестницей, а раза два он даже видел, как она улыбается – там, возле койки мужа…

Их перебрасывали уже не однажды, да и состав успел несколько раз смениться. «Стариков» осталось трое-четверо. Ну и капитан Валенок был на своем месте – от тяжелых ранений небеса хранили, а легкие он предпочитал заживлять «не отходя от кассы». Выходило, что и Витька теперь – старик…

«В бой идут одни «старики»» он когда-то смотрел вместе с отчимом, тот и подсказал. Еще и ругался, что зря цвет наложили, что в родной черно-белой версии все выглядело куда натуральнее. Посмотрел Витька и «родной» вариант и с отчимом, в общем, согласился. И за фильм был благодарен. Даже в письме недавно написал, что вспоминает. Про напарника с позывным Кузнечик писать не стал – только расстраиваться – а про фильм вспомнил и в письме поблагодарил. В обычном, бумажном. Такие же и сам отчим присылал. Редко, потому что в ополчение он пробиться все-таки сумел, а где воевал, оставалось лишь догадываться. Может, вообще на соседнем участке.

Пока Витька был в госпитале, их опять успели перебросить, и теперь приходилось обживать новый пункт управления, а главное – приноравливаться к работе в одиночку. Эх, жалко Кузнечика! Кто-то еще на его место придет… И когда…

Прислали быстро, недели не прошло.

– Только парень вообще без опыта, после курсов, – предупредил Валенок.

– Да ничего, я тоже салагой был.

– Он не салага, он из штурмовиков, после второго ранения комиссовать хотели, а он уперся – и ни в какую.

– Вроде тебя? – усмехнулся Витька, глядя как капитан баюкает раненую руку – очередной осколок зацепил.

– Да ладно, у меня все легкие, и без госпиталя заживает…

– Не все…

– А… ну… – продолжать тему капитан явно не хотел.

Но Витька сурово напомнил:

– Тебя же тоже комиссовать хотели.

– Вот я и говорю, – сердито буркнул Валенок. – Парень не с бухты-барахты, он в операторы пошел, потому что ничего другого не оставалось. Ты уж сильно его не жучь…

– Да ладно, что ж я, зверь какой. Боевой опыт – это хорошо…

– Сейчас приведу…

Вернулся он через несколько минут:

– Вот, принимай пополнение.

На фоне светлого дверного проема Витька видел лишь темный силуэт, чуть перекошенный влево – видимо, как раз последствия ранений. Может, хромает, может, ребра… Впрочем, какая разница…

– Витька? – неуверенно произнес силуэт.

Господи, сколько лет прошло, но голос… голос… Хриплый, совсем не похожий на тот, давний, бодрый и звонкий, и все-таки – тот же…

– Славка… – Витька выдохнул с таким облегчением, словно все эти годы таскал на себе тяжеленный камень – и вот сейчас эта глыба свалилась наконец. И дышать можно, и улыбаться.

– Витька… – повторил тот и вдруг слова полились неудержимым потоком. – Дурак я был, что над модельками твоими насмехался. Беспилотники сегодня… ну это, ей-богу, круче арты. Не, может, не круче, задачи разные, но, ешкин кот, они просто… На курсах кое-чему научили, но это ж… И у нас были операторы, я, правда, так, со стороны наблюдал… и тебя вспоминал… Дурак я был…

– Оба дураки, если по чесноку-то, – поддержал Витька. – Я тоже над твоими военными замыслами насмехался. Не сказать чтоб от большого ума. У тебя военная-то специальность какая? То есть на кого в итоге выучился?

– Так ведь тут и учился, – Славкин жест мог бы, наверное, охватить весь тысячекилометровый фронт. – А если ты про военное училище, так пролетел я, как та фанера над Парижем. Хоть ты и подкалывал насчет «дубов», а троечники там оказались никому не нужны.

– Куда же ты после девятого-то подевался?

– Возвращаться в школу как-то стремно было, растрындел всем, что…. ну сам знаешь. Так что ушел в типа колледж, хотя как они были ПТУ, так и остались. Но, знаешь, когда твои собственные руки делают что-то настоящее – это реально круто. Хотя ты это все лучше меня знаешь. Мне тут потихоньку доложили, что Кукурузник – самый крутой на три дивизии, что твоими поделками аж из «Калашникова» заинтересовались.

– Ну… интересовались… может, чего-нибудь там и высмотрят.

– И будешь ты великий изобретатель типа Теслы.

– Да я ж не ради этого, мне просто интересно. Ну и польза есть, это тоже греет… А я тебя вспоминал, как раз про то, что теперь-то ты, наверное, убедился, что беспилотники – это не бирюльки и не детские игрушки.

– Какие уж там игрушки! – Славка засмеялся, как когда-то – легко, свободно, от души. – Я, может, еще тогда бы допер, да принесло к нам эту Алинку…

– Оставь, – Витька помотал головой. – Она сама жалеет. У нее парень был, мы ж с тобой даже не задумывались, просто хотелось склеить самую крутую девчонку.

– Ты ее видел, что ли?

– Видел. В госпитале.

– В госпитале? Она…

– К мужу приехала. К тому самому, о котором скучала, когда мы с тобой хвосты распускали.

– Два юных идиота…

Это опять был тот, прежний Славка… Витька тоже засмеялся:

– Ты так говоришь, будто это было сто лет назад, и мы уже прям старики.

– Знаешь, иногда кажется, что и вправду сто лет назад. Столько всего…

– Воистину… – согласился Витька. – Ну что, пополнение, учиться будем?

– Так точно, командир!

– Постой. Ну что я Кукурузник, ты в курсе, а ты-то?

И Славка вдруг… смутился:

– Витамин… – произнес он так тихо, что почти беззвучно.

Но Витька услыхал, конечно. Когда он придумывал имя для первой своей самостоятельной – не то что из набора, а даже не по шаблонным чертежам – модели, Славка в ответ на горделивое «Витязь» бросил вот этот вот «витамин». А Витька с серьезной физиономией объяснял, что витамины – маленькие, но страшно необходимые, вот. И модель ту назвал не «Витязь», а – «Витамин».

Мексиканец и Бандит

– У тебя точно все в порядке? – голос в трубке звучал строго.

Рик воздел глаза к потолку, радуясь, что звонок не видео:

– Да точно, мам, просто к Ларке завернул.

– Может, ты от поезда отстал?

– Ма-ам! Я большой мальчик уже. Ростов был по дороге, вот я и…

– Карантин же!

– Мам, да какой там карантин, все уже везде на тормозах спускают. Даже масок не требуют.

– Лауре сейчас не до тебя! А тебя дома ждут! – начав воспитательный процесс, останавливалась она с трудом. – А ты…

– А я… на электричке еду, – Рик привычно