Непокоренный остров - Евгений Юрьевич Сергеев

Что же касается кратких часов досуга военных и гражданских лиц, то основными его видами на Мальте по довоенной традиции служили спортивные игры, особенно футбол, морские купания, посещения кинотеатров, которые продолжали работать в уцелевших зданиях, танцевальные и музыкальные вечера, а временами и самодеятельные спектакли. Как вспоминали летчики мальтийского гарнизона, их партнершами по танцам, как правило, становились девушки из Женской вспомогательной военно-воздушной службы (Women's Auxiliary Air Force Service)[247].

Подчеркнем, что гражданское население оказывало гостеприимство и радушие по отношению к военнослужащим гарнизона, называя каждого британца Джо (Joe). Неслучайно, в рапортах губернатора Добби министру по делам колоний лорду Крэнборну (Р. Сесилу) неоднократно упоминалось то ликование, с которым народ на улицах Валлетты приветствовал британских летчиков после удачно проведенного воздушного боя[248]. Хотя, если офицер или солдат стремился вступить в беседу с местной девушкой, около нее тут же появлялся отец либо один из старших братьев, поскольку, как уже говорилось ранее, мальтийцы обычно жили большими семьями и отличались строгостью нравов.

Неоценимую помощь англичанам оказывали также бойскауты Мальты, которые выполняли функции наблюдателей, сигнальщиков и посыльных во время воздушных тревог. Неслучайно за время осады около 1 000 подростков были награждены специально учрежденным для них «Бронзовым Крестом Скаутов», а один из них — Дэвид Арчер — удостоился «Медали Британской империи» за героический поступок — во время длительного налета вражеских бомбардировщиков он на крыше дома давал сигналы семафором военным кораблям в бухте Валлетты[249].

Что касается губернатора Добби и членов его семьи, проживавших в упоминавшемся Дворце Св. Антония, который располагался в центральной части Мальты между городками Аттардом и Бальцаном, то они старались быть примером для остальных защитников острова. Сам генерал, награжденный 14 марта 1941 г. «Орденом Бани» и вскоре утвержденный в должности губернатора (до этого он считался исполнявшим обязанности), помимо организаторских способностей не раз демонстрировал подчиненным и простым мальтийцам личное мужество, когда во время продолжительных налетов, как это, например, случилось на аэродроме Лука, не отсиживался в убежище, а появлялся там, где требовалось его руководство. Конечно, простые мальтийцы не могли не обратить внимания на храброе поведение Добби, которым они восхищались[250]. Солдаты и офицеры, как и мирные граждане, хорошо знали еще одну привычку начальника обороны, который вместе с гостями после ужина обычно совершал короткую молитву за победу в войне, словно подтверждая любимую поговорку местных жителей: «Даже апостол Павел потерпел кораблекрушение у берегов Мальты»[251]. Согласно воспоминаниям дочери генерала Добби, которая прибыла на Мальту с конвоем в октябре 1940 г. и стала выполнять функции неофициального секретаря отца, его любимыми развлечениями являлись лаун-теннис, игра в карты и чтение детективов[252].

Большинство наблюдателей также высоко оценивали работу различных правительственных служб Мальты, к примеру, полицейских. В материалах Департамента по предотвращению воздушных налетов содержится приказ о награждении «Медалью Георгия» 1-й степени некоего констебля Кармела Камиллери, который оказал помощь пилоту британского бомбардировщика, потерпевшего аварию рядом с населенным пунктом. Вместе с горящей кабиной летчик провалился в яму глубиной 40 футов (12 м) на местной каменоломне. Но Камиллери не побоялся спуститься туда, чтобы, рискуя собственной жизнью, эвакуировать раненого авиатора при помощи каната. Бравый полицейский затем выбрался на поверхность целым и невредимым, за исключением легких ожогов рук[253].

Судя по архивным материалам и воспоминаниям участников, самым полезным, по мнению жителей острова, являлся Департамент образования. Именно школьные наставники проявляли наибольшую готовность по сравнению с другими социальными группами, за исключением разве что духовенства, прийти на помощь нуждавшимся. На протяжении всей войны хорошо осведомленные, инициативные, терпеливые и тактичные работники образования занимали ключевые посты во временных структурах — Департаменте общественного питания, Информационном бюро, региональных Комитетах обороны и эвакуационных центрах[254]. Впрочем, часть педагогов вернулась в школы осенью 1940 г., когда возобновились занятия, продолжая давать уроки во время бомбежек в убежищах, число которых к середине 1941 г. достигло 473 на 140 000 чел. (согласно другим сведениям, почти на 166 000 чел.)[255]. При этом сооружались еще 382 долговременных укрытия, которые позволяли властям обеспечить защиту от ударов с воздуха почти для всего мирного населения Мальты и Гозо[256].

Между тем воздушные атаки архипелага самолетами Люфтваффе весной 1941 г. означали не только усиление нужды и бедствий простых мальтийцев, но и сокращение возможностей пополнения их запасов. Сложившуюся ситуацию газета «Санди Таймс оф Мальта» 25 мая 1941 г. сравнила с бедственным положением, в котором оказался остров на протяжении турецкой осады 1565 г.[257] Особенно тяжелое, а, по мнению некоторых военных историков, критическое положение сложилось к апрелю 1941 г., когда в течение трех месяцев к острову не было отправлено ни одного конвоя, а сумевшие пробиться два транспорта были 23 марта фактически уничтожены германской авиацией в Главной гавани Валлетты[258]. Резкое сокращение поставок вызвало беспрецедентный рост цен и необходимость для властей строго рационировать энергию, продовольствие и горючее, о чем свидетельствовали телеграммы Добби в Лондон[259]. Неудивительно поэтому, что еще в начале 1941 г. правительство Мальты ввело карточки на хлеб, норма выдачи которого составила 1,4 унции (около 40 г) в день на человека. С июля в целях экономии по распоряжению губернатора в выпекаемый хлеб можно было включать до 30 % картофельных отрубей[260].

11 марта исполнительный секретарь правительства Р Кастилло обратился к контр-адмиралу К. Маккензи — суперинтенданту порта Валлетты — с предложением отключать электроосвещение с 23:00 до 7:00, сократив при этом количество лампочек в жилищах, а в убежищах минимизировать потребление электроэнергии во время налетов, запретив персоналу азартные игры[261]. 2 апреля было объявлено о нормировании продажи керосина, которого разрешалось продавать не более полгаллона (2,37 л) в одни руки. Спустя пять дней началось рационирование сахара, спичек, мыла и кофе, а затем сигарет и угля, что вызвало длинные очереди, стояние в которых нередко приводило к обморокам, ссорам и даже потасовкам[262]. Введение карточной системы предусматривало обязательную регистрацию глав больших семейств в районных комендатурах с указанием количества детей в возрасте до трех и восьми лет. При этом регистрируемый был обязан также назвать имя розничного торговца, у которого он обычно приобретал продукты. Собранная информация отправлялась комендантами в Службу по распределению продовольствия, работники которой на этой основе составляли наряды закупочным компаниям[263].

В конце 1941 г. с целью сокращения потребления керосина для приготовления пищи были организованы общественные пункты питания (Soup Kitchens), преобразованные 3 января 1942 г. в так называемые «Столовые Победы» (Victory Kitchens). Они предоставляли возможность местным жителям получать ежедневное горячее