Непокоренный остров - Евгений Юрьевич Сергеев

историка, «благодаря удачной позиции и техническому превосходству, относительно небольшие силы [Мальты. — Е. С.] отвлекли непропорционально много кораблей и самолетов итальянского флота и нанесли им тяжелые потери. Кроме всего прочего, быстро сказалось наличие английских разведывательных самолетов и корректировщиков, оснащенных радарами. Взаимодействуя с ночными торпедоносцами и надводными силами, эти самолеты создали новые методы атак, которые итальянские корабли могли отражать с довольно сомнительной эффективностью»[207]. Под командованием вице-маршала авиации Х. Ллойда, который возглавил воздушные силы Мальты 1 июня 1941 г., англичане значительно активизировали воздушные атаки на порты и конвои противника с использованием трех основных типов машин: «Свордфиш», «Бленхейм» и «Веллингтон»[208]. Как вспоминал Черчилль, летом-осенью 1941 г. с Мальты почти ежедневно совершались налеты на Триполи и итальянские базы на Сицилии[209].

Однако успешная десантная операция гитлеровских войск под кодовым наименованием «Меркурий», проходившая на Крите с 20 мая по 1 июня, вызвала у британского командования серьезные опасения, а мальтийцев просто ошеломила, так как оставила архипелаг изолированным на всем пространстве Средиземного моря[210]. Обыватели преисполнились пессимистических ожиданий повторения такого же негативного сценария на Мальте, хотя 7-я воздушно-десантная дивизия была в то время единственной, которой располагало гитлеровское командование, а ее потери в ходе операции «Меркурий» расценивались командованием как слишком большие: 5 тыс. чел. (40 % личного состава) и 400 самолетов[211].

В своих мемуарах Черчилль указывал, что «потеря Крита лишила флот адмирала Каннингхэма заправочной базы, расположенной достаточно близко, чтобы ею могли пользоваться наши морские силы для прикрытия Мальты. Возможность высадки на Мальте морского десанта из Италии или Сицилии возросла, хотя, как нам теперь известно, Гитлер и Муссолини одобрили такой план лишь в 1942 г. Авиационные базы противника на Крите и в Киренаике представляли настолько серьезную угрозу для конвоев, следовавших из Александрии на Мальту, что нам приходилось всецело полагаться на доставку грузов с запада»[212]. Сам же Каннингхэм подчеркивал, что «удержание Крита позволило бы покончить с трудностями снабжения Мальты, которое вскоре вступило в критическую фазу», поскольку «именно германские самолеты на Крите, действовавшие на восточном фланге маршрутов наших конвоев, идущих на Мальту, сделали снабжение острова таким опасным и рискованным»[213]. Вместе с тем, по мнению авторитетных американских морских историков — участников войны на Тихом океане, «оборона англичанами Крита фактически спасла Мальту», ибо, как они считали, после упорных боев на греческом острове у немцев уже не оставалось воздушно-десантных войск, которые можно было бы использовать для захвата британской колонии[214].

В этой связи заслуживает внимания вопрос корректировки стратегии британского Кабинета и командования на Средиземноморском ТВД. Общее представление о ней дают воспоминания Черчилля, который характеризовал положение дел следующим образом: «Со времен Нельсона Мальта всегда была верным британским стражем, охранявшим узкий и исключительно важный морской коридор в центральной части Средиземного моря. Стратегическое значение Мальты никогда еще не было так велико, как во время последней войны. Нужды огромной армии, которая создавалась нами в Египте, ставили перед нами важнейшие задачи — обеспечить свободное прохождение наших конвоев через Средиземное море и не допускать доставку войск противника в Триполи для подкрепления находящегося там гарнизона. В то же время новое воздушное оружие не только наносило смертельный удар Мальте, но также лишало английский морской флот возможности твердо укрепиться в этом узком пространстве. Без этой новой угрозы наша задача была бы несложной. Мы свободно могли бы передвигаться по Средиземному морю, преградив путь всем другим флотам. В настоящее время мы уже не могли базировать наши основные военно-морские силы на Мальту. Самому острову угрожала опасность вторжения из итальянских портов, а также постоянных ожесточенных воздушных налетов. Караваны наших судов, проходивших через проливы, подвергались также огромному риску из-за действий вражеской авиации, что вынуждало нас направлять их длинным кружным путем вокруг мыса Доброй Надежды. Одновременно господство авиации противника в воздухе давало ему возможность доставлять непрерывным потоком войска и снабжение в Триполи, ибо его авиация мешала нашим кораблям свободно действовать в центральной части Средиземного моря, поскольку такие операции были сопряжены с большими потерями и риском»[215].

Еще до потери Крита в директиве Черчилля для командования британскими силами в регионе, поддержанной Кабинетом на заседании 14 апреля 1941 г., говорилось о том, что обеспечение безопасности морских коммуникаций требовало сосредоточения на Мальте крупных морских сил под защитой минных полей, которые к тому времени были установлены вокруг архипелага (чем занимался также и противник), и боевой авиации, представленной новыми моделями самолетов[216]. Премьер-министр был убежден, что «задача прикрытия истребительной авиацией военно-морских сил, удерживающих Мальту, должна считаться первоочередной по сравнению с использованием аэродромов бомбардировщиками, участвующими в налетах на Триполи». По его мнению, оборона «средиземноморской твердыни» преследовала три основные цели: во-первых, сохранить ее в качестве ключевого транспортно-перевалочного пункта между Гибралтаром, британскими опорными крепостями на побережье Северной Африки (например, Тобруком) и Александрией; во-вторых, обеспечивать наступательные действия английского экспедиционного корпуса против итало-германских войск в Ливии и Тунисе, а, в-третьих, служить аэродромом «подскока» для атак с моря и воздуха против портов на Южных Апеннинах, Сицилии и Сардинии[217].

Как уже отмечалось, переписка губернатора Добби с членами Военного Кабинета свидетельствовала о глубокой озабоченности властей Мальты отправкой 6 февраля 1941 г. корпуса генерал-лейтенанта, а впоследствии фельдмаршала Э. Роммеля в составе двух дивизий на север Африки и потерей Крита. «Мальта теперь более чем когда-либо важна для обороны Египта, который, похоже, выступает целью врага, поскольку остров является единственной базой, которая позволяет наносить удары по неприятельским коммуникациям с Ливией, что эффективно осуществляется, — подчеркивал Добби в донесении от 6 июня 1941 г. — Это также единственное средство быстрого усиления присутствия на Ближнем Востоке по воздуху. Поэтому нейтрализация Мальты может стать жизненно необходимой врагу, и мы обязаны быть готовыми к его попытке это сделать»[218].

Важная роль в осуществлении новой стратегии отводилась субмаринам и быстроходным эсминцам, которыми командовал штаб морских операций, располагавшийся в средневековом форте Сан-Анджело — бывшей резиденции Великого магистра мальтийских рыцарей на восточной стороне Главной гавани Валлетты[219]. По словам Черчилля, в начале апреля 1941 г. британское командование было уже в состоянии активизировать удары по судам противника, доставлявшие все необходимое войскам Роммеля в Ливии. «Решающую роль в этом, — отметил премьер-министр, — играли английские подводные лодки, базировавшиеся на Мальте, причем масштаб их деятельности и эффективность постоянно увеличивались»[220]. Так, если в начале войны 10-я флотилия британских субмарин под командованием Дж. Симпсона, имевшего прозвище Шримп (Креветка), состояла всего из четырех единиц, то к середине 1941 г. их количество увеличилось до двадцати.

Наиболее успешной