Непокоренный остров - Евгений Юрьевич Сергеев

на Мальту прибыл первый конвой с эскортом из трех крейсеров и четырех эсминцев в составе сухогруза, танкера и рефрижератора, последний из которых — «Корнуолл» (Cornwall), правда, получил серьезные повреждения в результате воздушной атаки итальянских ВВС. Они доставили на остров 40 тыс. т разнообразных грузов, включая продовольствие, товары первой необходимости, средства медицинского ухода, горючее и боеприпасы. Достигший гавани Валлетты конвой положил начало серии из 40 подобных логистических морских операций, которые позволили мальтийцам выстоять на протяжении осады[153].

Несмотря на бомбардировки — всего за первые семь месяцев блокады их состоялось поистине символическое число раз — 666 со средней частотой два налета в сутки, — население Мальты смогло постепенно адаптироваться к условиям военного времени. Тем более, что к концу сентября воздушные атаки итальянцев уменьшились по количеству самолетов на один рейд и интенсивности налетов[154]. Очевидцы свидетельствовали, что осенью 1940 г. пилоты «Ред-жиа Аэронавтика» осуществляли рейды небольшими группами, что приводило к невысокой плотности бомбометания и падению значительного количества смертоносного груза в акваторию Мальты и Гозо. Вместе с тем, как это произошло, например, 5 сентября 1940 г. над аэродромом Хальфар, итальянские воздушные асы могли управлять и новейшими германскими «Юнкерсами-87», которые на бреющем полете практически в упор расстреливали из пулеметов все живое[155].

Хотя бывали случаи, когда самолетам противника удавалось обойти зону действия главного радара в скалах Дингли и начать бомбардировку до объявления тревоги, сигнал которой, как правило, звучал за 4–6 мин. до начала воздушной атаки[156]. За этот промежуток мирное население обычно достигало ближайших укрытий, строительство которых активно продолжалось в скалах, бывшем железнодорожном тоннеле между Валеттой и ее пригородом Флорианой, катакомбах, подвалах правительственных зданий и частных вилл. В последних двух случаях авиаубежища нередко укреплялись особыми деревянными балками[157]. По данным статистики, за месяцы осады с середины 1940 до начала 1943 г. на главном острове было вырыто около 21 км туннелей, причем длиннейший из них превышал километр, а самым надежным убежищем считалось культовое подземелье братства «Святого Сердца» (Sacre Coeur) в Слеме — северном пригороде Валлетты[158]. Вместо прежнего панического стремления спрятаться под лестницами своих домов или под столами в квартирах, хорошо, если обложенных мешками с песком, как это происходило в первые дни итальянского «воздушного блицкрига», мальтийцы постепенно привыкли организованно покидать жилища и направляться в ближайшее доступное укрытие, не нарушая правил светомаскировки в темное время суток. Как вспоминали очевидцы, даже дети привыкли не плакать во время воздушных налетов, а взрослые старались найти для себя в убежище какое-либо полезное занятие. К осени 1940 г. местные власти распорядились обеспечивать специальным бумажным пропуском (Shelter Admission Ticket) каждого пользовавшегося такими укрытиями, хотя, конечно, бывали и исключения[159]. Так, упоминавшаяся выше Мабель Стрикленд предпочитала обычно не покидать виллы своего отца во время воздушных тревог, а Сибилла, дочь губернатора Добби, взяла за правило по утрам ездить верхом на лошади, невзирая на комендантский час и налеты вражеской авиации[160].

Заслуживающий внимания эпизод, который позволяет оценить высокую эффективность противовоздушной маскировки, связан с тщетной попыткой пилота военного самолета, на котором Иден летел на Ближний Восток в целях инспекции, совершить 13 октября 1940 г. промежуточную посадку на одном из аэродромов Мальты. Этот рейс носил настолько секретный характер, что наземные службы острова не были заранее уведомлены о необходимости обозначить посадочную полосу. Поэтому из-за кромешной темноты на земле пилот не сумел сориентироваться и осуществил повторный заход на посадку, оказавшуюся удачной[161].

Еще один курьезный случай, который свидетельствовал об адаптации обывателей к жизни в условиях регулярных бомбардировок, был связан с неким молодым человеком, который в промежутке между объявлениями воздушных тревог умудрился приобрести лотерейный билет, номер которого совпадал с часом и минутами последней из них. Когда же стали известны результаты розыгрыша, счастливчик получил выигрыш на приобретенный всего за 6 пенсов билет в размере 3 ф. ст. — довольно крупной суммы для мальтийцев в то время[162].

Однако за внешним фасадом полной консолидации мальтийского общества, достигнутой в начале войны при содействии британских колониальных властей (о чем постоянно сообщал в метрополию генерал-губернатор Добби), скрывалась их озабоченность угрозой раскола и внутреннего брожения, если события на фронтах будут развиваться в неблагоприятном для Лондона направлении. Неслучайно в ответ на сообщения главы администрации Мальты о сложных отношениях с местным католическим епископатом и интригах связанных с Римом иезуитов, министр по делам колоний Дж. Ллойд рекомендовал Добби в личном письме осуществить серию превентивных мер. Они включали кадровую чистку системы образования, изоляцию всех сторонников независимости, как это, например, было сделано в отношении А. Мерсейка — лидера Национальной партии, занимавшего должность главного судьи, тщательный надзор за клиром, урегулирование конфликтов внутри самой британской общины (всем были известны, к примеру, разногласия между губернатором и семейством Стрикленд), а также экстрадицию всех ранее интернированных лиц, симпатизировавших Италии[163].

Серьезного внимания властей требовала местная пресса, которая помимо упоминавшихся официальных обзоров Департамента информации была представлена на протяжении осады четырьмя газетами: двумя на английском языке — упоминавшейся «Таймс оф Мальта» и воскресной «Санди Таймс оф Мальта» (Sunday Times of Malta), а также изданиями на мальтийском диалекте — светской «Ил-Берка» (Il-Berqa — Вспышка) и католической «Лехен-ис-Севва» (Lehen-is-Sewwa — Усердие в добре)[164]. Разумеется, эти периодические издания стремились поддерживать высокий градус антиитальянской агитации, одновременно пропагандируя такие благотворительные начинания местного епископата, как открытие общественных пунктов питания беженцев (Communal Feeding Service), предлагавших им ежедневные 400 г хлеба и миску горячего супа, или организацию сбора средств в общественный Фонд помощи пострадавшим лицам (Malta Relief Fund), который был создан 2 октября 1940 г.[165]

К концу 1940 г. подавляющее большинство наблюдателей могло с полным основанием сделать вывод о том, что итальянский «воздушный блицкриг» против Мальты потерпел фиаско. В результате проведения операции «Уинч» (Winch) по переброске военной техники и средств ПВО на остров не только оборонительный, но и наступательный потенциал его гарнизона значительно вырос, что серьезно затруднило высадку десанта и расширило возможности англичан по нанесению ударов по конвоям и базам противника[166]. Кроме того, следовало учитывать вовлечение с 28 октября 1940 г. итальянских войск в агрессию против Греции, которое привело к заметному сокращению количества воздушных налетов в конце года[167]. Характерной в плане изменения стратегической ситуации выглядела точка зрения Черчилля, который в письме генералу Исмею изложил ее следующим образом: «То обстоятельство, что мы сейчас закрепились в заливе Суда [на Крите. — Е. С.], дает основание чувствовать себя спокойнее насчет Мальты. Пока наш флот стоит или может стоять