Непокоренный остров - Евгений Юрьевич Сергеев

или транслировались по мальтийскому радио. Отметим, что 10 августа 1940 г. в 18:00 журналисты лондонской Би-Би-Си впервые вышли в эфир с еженедельным выпуском новостей о текущей ситуации на Мальте. Трансляция таких информационных сводок на английском языке продолжалась до окончания военных действий в Европе[114].

Каждый бюллетень включал дату и время воздушной тревоги; примерное количество, мощность и тип сброшенных бомб (разрывные, зажигательные, другие, неразорвавшиеся); численность самолетов противника, осуществлявших рейд, и их потери; количество вражеских парашютистов (в случае воздушного десанта, чего, забегая вперед, за время войны ни разу не случилось); оценку поддержки налета с моря кораблями неприятеля; краткое описание материального ущерба и людских потерь — убитых, тяжело и легко раненных среди сухопутного гарнизона, персонала ВВС и моряков, а также гражданского населения — британцев и мальтийцев.

Если ВВС противника, хотя и совершали полеты над островом, но не проводили бомбардировку наземных объектов в какой-то определенный день, как это, к примеру, к радости жителей острова, случилось 9 июля 1940 г., информационное сообщение могло ограничиваться двумя короткими фразами: «Сегодня утром вражеские самолеты барражировали над Мальтой. Бомб сброшено не было». Любопытно отметить, что в связи с дефицитом бумаги для пишущих машинок служащие Информбюро использовали оборотные стороны трофейных документов итальянских военных, не представлявшие интереса для британских властей[115].

Чуть позднее — 26 июля того же года — формуляры полицейских отчетов о последствиях бомбардировок, составленные, как следует из архивных материалов, офицерами штаба мальтийской полиции в Хамруне, также получили завершенный вид, который с незначительными изменениями сохранился до конца осады Мальты. Помимо даты формуляры содержали информацию о времени начала и окончания воздушной тревоги; оценку действий персонала убежищ; сообщения о случаях паники среди населения, разрушенных зданиях и погибших домашних животных (от кошек и собак до крупного и мелкого рогатого скота, лошадей и ослов); характеристику пригодности убежища для дальнейшего использования и прочих заслуживавших внимания моментах[116].

В связи с животными, которые обычно содержали мальтийские семьи, необходимо упомянуть о письме в Департамент противовоздушной службы одного из жителей столичного пригорода Слемы. 10 июня, то есть еще накануне бомбардировок, он предложил схему организации специальной службы спасения домашних любимцев. В ее состав привлекались добровольцы из Общества по предотвращению жестокого обращения с животными, а также кинологи, ветеринары и скотники, которые должны были посменно дежурить на создаваемых постах. Их задача заключалась не только в защите животных от воздушных налетов и ожидавшихся газовых атак противника, но и в максимально быстрой утилизации смертельно раненных и умерших особей. Последнее было особенно важно, если речь шла о коровах, козах и овцах, поскольку их мясо использовалось в пищу[117].

К сожалению, автор не смог точно установить, получила ли эта идея реализацию, хотя на упомянутом письме, адресованном старшему офицеру Департамента противовоздушной службы, стоит пометка «Можно подумать о создании», датированная 18 июня 1940 г. В то же время случаи массовой гибели домашних животных под бомбами на протяжении многомесячной осады, особенно вслед за появлением германской авиации в небе над архипелагом, являлись далеко не единичными. Как следует из рапортов полиции, только 27 января 1942 г. на Мальте было убито 14 коз и ранено еще 16, а 8 мая того же года на Гозо пастухи лишились 50 овец, расстрелянных летчиком Юнкерса-209 (Junkers-209) из пулемета на бреющем полете[118].

Помимо мероприятий, обусловленных необходимостью совершенствовать систему ПВО, военные власти осуществляли и другие меры: 13 июня 1940 г. с 20:30 до 5:00 устанавливался комендантский час (3 сентября того же года для удобства жителей время его действия было изменено — с 21:00 до 6:30)[119]. Впоследствии движение автобусов — фактически единственного вида общественного транспорта на Мальте и Гозо — также подверглось регламентации: с 13 октября 1940 г. они могли курсировать лишь в определенных промежутках: 5:30-9:00, 11:3014:00 и 16:00–18:30, а с 9 июня 1941 г. — только в указанные утренние и вечерние часы с отменой дневных рейсов[120].

14 июня приказом губернатора гражданская администрация фактически упразднялась, а территория Мальты и Гозо разделялась на районы под командованием комендантов (Regional Protection Officers), причем в каждом населенном пункте размещался представитель регионального штаба[121]. Позднее в целях наведения порядка с учетом перемещенных лиц были введены удостоверения личности, 19 июня установлена цензура для переписки частных лиц, а личные разговоры по телефону сокращены до 3 мин. Стоит отметить, что инструкции по организации цензуры, направленные Адмиралтейством и Министерством авиации генерал-губернатору Мальты, запрещали упоминать в переписке, сообщениях прессы, объявлениях по радио и телефонных разговорах любые сведения, касавшихся инфраструктуры аэродромов, точного количества воздушных рейдов и сброшенных бомб наряду с оценками состояния других военных объектов средиземноморского архипелага[122].

Несмотря на панику, которая, согласно воспоминаниям очевидцев, охватывала мирное население во время первых налетов итальянских ВВС, губернатор Добби счел необходимым 15 июня по радио поблагодарить мальтийцев за мужество и спокойствие, с которыми, по его словам, они встретили приход войны на их землю[123]. Между тем настроения жителей колонии в начальные недели давно ожидавшегося «блицкрига с севера» были противоречивы. С одной стороны, обыватели были удивлены тем обстоятельством, что итальянцы не применяли бомбы, начиненные отравляющими газами, а также запаздыванием десанта, который противник мог попытаться скрытно высадить на слабо укрепленном юго-восточном побережье главного острова[124]. С другой — проникнутые искренними религиозными чувствами островитяне вначале наивно полагали, что итальянцы как их единоверцы-католики не станут бомбить культовые сооружения, святые для паломников места, госпитали и школы, особенно в часы общих молитв утром и вечером. Именно поэтому многие мальтийцы, эвакуированные из прибрежных городов, стремились получить временное пристанище в монастырях или укрыться от бомбежек в храмовых криптах[125]. Можно предположить, что основания к таким суждениям могли дать допросы военнопленных летчиков «Реджиа Аэронавтика», которые сообщали о будто бы полученном ими строгом приказе командования воздерживаться от бомбардировки невоенных объектов, хотя его точное выполнение с учетом эшелона на высоте 6 тыс. м, которым пользовались итальянские бомбардировщики, выглядело сомнительным[126].

Что касается юного поколения, то, по воспоминаниям людей, переживших осаду в детском или подростковом возрасте, они втайне от старших даже желали скорейшего начала военных действий, которые, как они наивно рассчитывали, не продлились бы более четырех-пяти дней, чтобы геройскими поступками снискать уважение родителей, друзей и знакомых. При этом любимым развлечением многих детей стало собирание еще не остывшей шрапнели на улицах разрушенных городов Мальты[127]. Участники событий приводят в своих воспоминаниях историю двух английских девочек 7 лет, которые после начала мировой войны в Европе были эвакуированы