Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

Дмитрий Пучков: Ингерманландию. Наши местные нацисты сейчас хотят её отделить от России, потому что, это совершенно очевидно, что мы здесь ингерманландцы, мы высшая раса, в отличие от всяких этих русских, нам в России делать нечего. У нас тут Европа.

Борис Юлин: Нет, там были точно такие же чурки завоёванные, которые были чурками завоёванными у русских — всякие чудь, водь, все эти племена, а потом стали чурками, завоёванными у шведов. Потом обратно русские отобрали, типа это исконная русская земля. С древних времён, действительно, исконно под русской властью была.

Дмитрий Пучков: Водская пятина она называлась в Новгородских землях. И в шведских документах до сих пор так прописано — «Водская пять».

Борис Юлин: Ну да, так водь — это племя местное было, чухонское. И вот забрали эти земли, типа исконно русская земля, это мы возвращаем то, что принадлежало нашим отцам. Финляндию вернули шведам обратно, чтобы им не сильно обидно было. И вот тут наступает момент Эстляндии и Лифляндии. Дело в том, что русские войска, конечно, её контролировали, но по Ништадтскому миру она — не завоёванная земля. То есть её русские не завоевали и не истребовали по условиям мира как добычу.

Дмитрий Пучков: О, ужас!..

Борис Юлин: Купили.

Дмитрий Пучков: За деньги.

Борис Юлин: Да. За 2 миллиона ефимков (талеров)

Дмитрий Пучков: Иоахимсталер.

Борис Юлин: Да. Вот за них и купили. И если взять все финансовые претензии Эстонии, Латвии, которые они постоянно выдвигают, «за оккупацию» и так далее…

Дмитрий Пучков: А документы остались, что ли?

Борис Юлин: Ну, разумеется. Это международный договор, документы есть и у нас, и у шведов.

Дмитрий Пучков: Отлично.

Борис Юлин: Так вот, если просто, с процентами пересчитать, то это перекрывает полностью все претензии и Эстонии, и Латвии, и они нам ещё должны останутся. То есть они, мягко говоря, протухший и сбежавший товар. То есть их купили: шведы их продали целиком России, а Россия их купила.

Дмитрий Пучков: Это же их любимое, священное право частной собственности, как оно может быть нарушено?

Борис Юлин: Мне ещё нравится то, что они так рвутся в Европу, а шведы их именно продали. Собственно, Россия тоже в своё время так поступила — она продала Аляску, со всеми её жителями. Вот как мы аляскинских алеутов продали американцам, точно так же шведы продали латышей и эстонцев нам. Ровно так же. В соответствии с международным договором.

Дмитрий Пучков: Что же было дальше?

Борис Юлин: Дальше было очень плохо. Дело в том, что почему-то русские цари очень трепетно относились к этим восточноевропейским землям: развивали там промышленность, строили там порты. То есть завоёванные вроде бы земли постепенно становились достаточно развитыми в промышленном отношении. Там был Руссо-балтийский завод знаменитый, там были предприятия в Пернове том же самом, в Ревеле (нынешний Таллин), были предприятия в Риге. То есть это всё строилось в Российской Империи для обеспечения интересов Российской Империи. И промышленная продукция шла либо на развитие русского флота, либо на внутренний рынок Российской Империи. Продолжалось такое развитие Прибалтики, действительно ускоренное по отношению к другим районам империи, до самой революции. Собственно говоря, в Лифляндии, например, раньше отменили крепостное право…

Дмитрий Пучков: А, извини, чуть назад вернёмся, почему такое развитие происходило? Потому что там удобные выходы к морю и через них удобнее торговать? Или потому что они повышенной образованности, технической квалификации?

Борис Юлин: Нет. Там, во-первых, был очень большой в силу семейных связей нашей царской семьи пиетет к ганзейским немцам так называемым, то есть не к латышам и эстонцам, а к немцам, которые продолжали ими, в общем-то, править в это время, даже в рамках Российской Империи. Там было как. Там было имение Бенкендорфа. Бенкендорф это кто — немец, но русский офицер, славный, мужественно сражавшийся, но у него в Лифляндии было поместье, где быдлом, работающим на этого помещика, были как раз местные, то есть как раз латыши свободолюбивые.

Дмитрий Пучков: «Быдло», если кто не знает, это по-русски «скот». Рабочий скот.

Борис Юлин: Там это название распространено, потому что его по отношению к людям первыми стали применять поляки в Речи Посполитой, а это как раз бывшие земли Речи Посполитой. То есть это получается уже польский термин к бывшим польским землям. Там не в 1861-м году произошла отмена крепостного права, а, я точно не помню, по-моему, в 1816-м, то есть ещё до восстания декабристов. То есть раньше. И всё это сказывалось положительно на развитии этих регионов.

И вот Первая мировая война, эти регионы работают на войну, основная база Балтийского флота — это Либава, в Прибалтике. Но вот мы терпим поражение в 1915-м году, отступаем, оставляем Польшу и Литву. И дальше что происходит: в Польше создаётся будущее Королевство Польское, где принцем-регентом немцы с австрияками подбирают одного из своих немецких принциков, то есть объявляется польская государственность, начинает она строиться. Проходит некоторое время, и затем они начинают строить государственность в Литве.

Немецкие оккупационные власти проводят в Вильнюсе конференцию 18–22 сентября 1917 года, то есть ещё до Октябрьской революции, и там объявляют о возникновении литовского государства. А затем, в начале 1918 года, немцы захватывают Латвию и Эстонию, и сразу там создаются под эгидой немцев марионеточные государства. При этом, когда произошла Октябрьская революция, например, в той же самой Эстонии был собран национальный совет, который сумел объявить советскую республику, и большевики признали её независимость, как в общем-то и остальных советских республик, которые в дальнейшем вступили в состав Советского Союза. А здесь эту республику уничтожили местные белогвардейцы при помощи наших белогвардейских войск (там находились войска Юденича) и при помощи своей свежесозданной армии при поддержке немецких войск, которые по Компьенскому перемирию остались там же в Прибалтике (не были оттуда отведены) и должны были, по требованию Антанты, как раз бороться с большевистской заразой. Поэтому там были поставлены антибольшевистские правительства.

Вот так возникает новая государственность Латвии и Эстонии. Они как государства в это время, в 1918 году, возникли впервые.

То есть если смотреть по времени в Латвии: конец января 1918 года — латышский Совет организовал государство; в феврале 1918 года — немецкая оккупация, немцы предлагают латышам вступить в немецкую федерацию, но дальше не успели — потерпели поражение. От союзников, не от нас. И дальше войска остались в Прибалтике, ввели прогерманское правительство.

В Эстонии тоже сначала была сформирована советская республика. Потом