Срока у подвига нет - Николай Виссарионович Масолов

белых халатах, непрерывно стреляя из автоматов. Били по высоте из орудий и минометов. И каждый раз откатывались, неся большие потери. Выдержав многочасовую свинцовую метель, израсходовав боеприпасы, партизаны под покровом ночи совершили многокилометровый марш-бросок в Себежский район.　

А спустя три дня багровое зарево зарумянило облака над соседней латышской землей. В заиндевевшей тишине ночи в волостном центре Вецслабада (в 35 километрах юго-восточнее города Лудза) раздавались взрывы гранат и выстрелы партизанских пушек. Началась операция, в которой участвовало свыше семисот русских, латышских, белорусских и литовских партизан. Одним из героев налета был Вилис Самсон. Кроме оружия трофеями партизан стали крупные склады оккупантов.　

Разгром гарнизона Вецслабады имел помимо боевого большое политическое значение. Впервые на территории Латвии заявили о себе крупные партизанские силы. Туда, в восточные районы оккупированной республики, устремились патриоты из Риги, Даугавпилса и других городов и сел Латвии.　

Новогоднее радио донесло до Братского партизанского края канонаду с берегов Ловати. Советские войска ворвались в Великие Луки, уничтожили остатки частей вермахта, разбитых в многодневном сражении за город.　

Получив эту радостную весть, секретарь подпольного Пустошкинского райкома партии Васильев собрал комсомольских активистов, которые должны были проводить беседы с населением деревень Пустошкинского и Невельского районов, на границе которых находились в те дни отряды 2-й калининской бригады.　

— А что, если мы, Яков Васильевич, собрание молодежи проведем? — обратилась к нему Валя Карасева. — А после собрания песни и танцы, как до войны.　

Кое-кто из ребят засомневался:　

— Опасно все-таки. Фашисты рядом. И их немало.　

Большинству собравшихся предложение Карасевой понравилось. Его поддержал и заместитель командира отряда коммунист Спиридон Калинин. Пошли все к комбригу Петру Васильевичу Рындину.　

Он спросил:　

— А сколько думаете пригласить народу?　

— Человек двести, — ответила Нина Салазко, инструктор Калининского обкома комсомола.　

— Это значит, люди будут из двух-трех десятков деревень?　

— Да, примерно.　

— Получается, с учетом своих ребят, целая молодежная конференция, — улыбнулся Рындин. — Заманчиво, но следует подумать. Фашисты, узнав о таком сборе, могут на нас авиацию бросить, не говоря уже об охранных войсках.　

— А мы оповещение о собрании сделаем тайно и быстро, — заверила комбрига Нина Салазко.　

К вечеру разрешение было получено. В зимнюю ночь поскакали комсомольцы в дальние деревни с приглашениями на молодежное собрание двух районов. А Рындин приказал направить на дороги бойцов в засады, усилить посты охранения на случай появления карателей.　

…Низко стоит неяркое январское солнце, но в тот день оно сверкало искристыми блестками на поседевших от инея ветках. А может быть, это так казалось молодым партизанам и партизанкам, столпившимся в радостном ожидании у клуба деревни Морозово. Шутки. Смех. А где-то в глубине души тревожное сомнение: «А вдруг не приедут, побоятся?»　

— Едут! Едут! Вижу сани, — закричала Нина Салазко, не сводившая глаз с пологого взгорья.　

Вторые сани вырвались из соснового урочища. Третьи показались на берегу озера Язно. Баянист заиграл «Катюшу»… Гости все прибывали и прибывали. К полудню число их перевалило за двести пятьдесят. Не хватало мест — рассаживались на полу, на подоконниках.　

Жадно выслушали собравшиеся доклад Васильева «Наступление Красной Армии и задачи молодежи оккупированных районов». О партизанской жизни, о своих боевых товарищах рассказали Лена Подрезова, Валя Карасева, награжденная медалью «За отвагу». Последней выступила Таня Васильева, бежавшая из эшелона, который увозил советских людей в фашистское рабство. Клятвой звучали слова: «Нет в мире краше нашей Родины. В неволе наш родной край сейчас. Но скоро придет освобождение. И мы не должны бездействовать. Бороться до победы — вот наш девиз. Никогда не склонять головы перед лютым врагом — вот долг всех честных русских людей. Никогда я не подчинюсь проклятым фашистам! Никогда!»　

Горячо, страстно говорила девушка. А память воскрешала страшную картину недавнего прошлого… Поезд идет на запад. Медленно тянется, пропуская к фронту воинские эшелоны. К зарешеченным окнам приникли заплаканные лица. Первая партия пустошан и невельчан, угоняемых в неметчину. В Брест-Литовске нужно было погрузиться в другой товарняк. А тут воздушная тревога. Растерялись конвойные. Вот тогда Таня и крикнула: «За мной, девчонки!» — и первой нырнула под вагон пассажирского поезда… Шли ночами. Дневали в заброшенных постройках. Питались тем, что подадут добрые люди. Измученные, еле живые добрались до родных мест. И сразу в лес, к партизанам.　

Собрание представителей молодежи тридцати деревень. Советские песни, исполняемые хором в триста с лишним человек. И это на оккупированной территории, в трех десятках верст от Пустошки, где размещался в те дни батальон полевых войск! Такое стало возможным только после образования Братского партизанского края.　

«Красным бельмом» называли край в штабах охранных войск и направляли в его пределы отряды карателей. Они выжигали партизанские деревни, зверски расправлялись с населением.　

В начале 1943 года командование фашистских войск приняло решение любой ценой ликвидировать Партизанский край. В январе — марте на его защитников обрушились две крупные карательные экспедиции: «Заяц-беляк» и «Зимнее волшебство». В первой участвовали четыре полка (один — охранных войск и три — полевых) и сводные отряды из десяти гарнизонов. У карателей были орудия, танки, авиация. Первый удар наносился по районам, контролируемым калининскими партизанами.　

Две недели шли непрерывные бои на фронте в несколько десятков километров. Кульминационным пунктом стал бой за шоссе Себеж — Полоцк в районе села Павлово Россонского района. Здесь партизаны, трепавшие экспедицию по частям с флангов и с тыла, приняли открытый бой.　

Основной удар враг обрушил на отряды бригад Бондина и Гаврилова. Трудно пришлось отряду Ботова, когда в село ворвались танки, а за ними егеря, но смелой контратакой враг был отброшен. Дрались до последнего патрона. Вот смолк огонь на рубеже, обороняемом отрядом латышей. Туда помчался начальник штаба бригады Халтурин. «В чем дело?» — кричит. Первый попавшийся ему автоматчик протянул пустой диск.　

В ход пошли гранаты.　

К шоссе каратели не вышли, но Павлово заняли на… несколько часов. Когда сгустились сумерки, Бойдин скомандовал своему артдивизиону:　

— Огонь!　

Ночью 10 февраля каратели вынуждены были уйти из Павлова. «Заяц-беляк» обернулся для врага крупными потерями. Теснимые с флангов белорусскими и латышскими партизанами, гитлеровцы поспешно покидали Братский партизанский край.　

Бой за Павлово был для объединенных партизанских сил весьма успешным. А для комбрига-комсомольца Бойдина особо памятным: вскоре после этого боя он был принят в ряды Коммунистической партии.　

Провалилась и карательная экспедиция «Зимнее волшебство», несмотря на то что в ней участвовало вдвое больше оккупантов, чем в первый раз, и главным «волшебником» был сам обергруппенфюрер СС и генерал полиции Еккельн. Каратели наступали теперь с запада, со стороны Латвии. Латышские, калининские и белорусские партизаны скоординировали свои действия через объединенный штаб. Отряды