Непокоренный остров - Евгений Юрьевич Сергеев

с немцами сыграли успехи войск Роммеля в ходе наступления на Египет. Разногласия между двумя фельдмаршалами — Кессельрингом и Роммелем — относительно последовательности этапов разгрома британских войск на Средиземноморском театре не способствовали уточнению даты захвата Мальты, инфраструктура которой серьезно пострадала в результате месяцев жестоких бомбардировок[367]. Примечательно, что в записках Роммеля, опубликованных спустя несколько лет после окончания войны, вся вина за сначала отсрочку, а потом и отказ от уже согласованной операции «Геркулес» возлагалась на фюрера. В кругу приближенных политиков и генералов он выражал сомнения относительно надежности итальянцев как союзников, боеспособности их авиации и флота, а также умения сохранять в тайне оперативные планы. Как, возможно, с некоторым преувеличением, но в целом справедливо писал один из авторов: «Гитлер и Геринг могли вздохнуть спокойно, когда Роммель решил двигаться на Александрию вместо Мальты»[368]. Действительно, лидер Третьего рейха, воодушевленный победами Африканского корпуса, части которого приближались к границам Египта, решил сконцентрировать все усилия на захвате сначала стратегически значимой британской крепости Тобрук, а затем и Суэцкого канала, что поставило бы крест на перспективах обороны Мальты. В этом решении Гитлер сумел убедить Муссолини, который также стремился как можно быстрее оккупировать Каир, чтобы повторить триумф Наполеона у стен древних пирамид[369].

В свою очередь Кессельринг горько сожалел впоследствии об изменении фюрером первоначального плана действий на Средиземноморском ТВД, согласно которому оккупация Мальты, безусловно, должна была предшествовать наступлению на Александрию, тем более что, с точки зрения фельдмаршала, на эту операцию могло потребоваться относительно немного экспедиционных сил. Заметим попутно, что данное суждение разделялось также и Роммелем, который не сомневался в успехе вторжения, отведя себе командную роль[370].

21 мая 1942 г. Гитлер дал указание приостановить реализацию операции «Геркулес», обусловив этот приказ необходимостью сначала захватить Тобрук, что и осуществили войска Роммеля через месяц. Соответственно, начало штурма Мальты было перенесено на 10 июля[371]. Однако спустя два дня после взятия североафриканской крепости фюрер в ответ на запрос Муссолини информировал дуче о смещении акцента на оккупацию зоны Суэцкого канала, которую следовало предпринять в течение нескольких ближайших недель, а уж осенью вплотную заняться Мальтой[372]. После окончания войны Черчилль следующим образом описывал ключевой момент осады Мальтийского архипелага: «До этого намечалось, что после взятия Тобрука Роммель должен остановиться на египетской границе и что следующей крупной операцией должен стать захват Мальты воздушными и морскими десантными частями. Еще 21 июня Муссолини вновь повторил этот приказ. На следующий день после падения Тобрука Роммель сообщил, что он намечает разгромить незначительные английские войска, оставшиеся на границе, и этим открыть путь в Египет. Состояние и настроение его войск, захват большого количества боеприпасов и материалов и слабость английских позиций побуждали его преследовать противника вплоть до «самого сердца Египта». И далее Черчилль, ссылаясь на письмо Гитлера в адрес Муссолини, отметил: «Возбужденный перспективой завоевания Египта, он [фюрер. — Е. С.] отложил штурм Мальты до начала сентября, и Роммелю — теперь фельдмаршалу, к удивлению итальянцев, — было разрешено занять сравнительно узкий проход между Эль-Аламейном и впадиной Каттара в качестве плацдарма для будущих операций, конечной целью которых был Суэцкий канал»[373]. Когда же в конце июля наступление Роммеля захлебнулось в результате упорной обороны Александрии британцами, осуществление операции «Геркулес» было перенесено на далекое будущее, что означало фактическое аннулирование плана ее проведения лидерами государств «оси».

Здесь уместно задаться двумя вопросам: в чем же заключались истинные причины отмены десанта и каковы были перспективы его успешного проведения? Полагаем, что не следует ограничиваться констатацией изменения ситуации на фронтах, как это делали некоторые военно-морские историки[374]. Очевидно, что важную роль играли и другие факторы как объективного, так и субъективного характера. К первым нужно отнести длительную подготовку защитников Мальты и ту большую помощь, которую благодаря настояниям Черчилля метрополия оказывала далекой колонии. Ко вторым — упоминавшееся преимущественно «континентальное» мышление фюрера и соперничество личных амбиций среди представителей высшего командования держав «оси». Разумеется, не стоит упускать из виду ощутимое воздействие динамики боевых действий на советско-германском фронте, который оттягивал львиную долю сухопутных и воздушных сил Третьего рейха, подтверждением чему являлась челночная передислокация соединений Люфтваффе из Сицилии в Восточную Европу.

Относительно вероятности повторения на Мальте успешной для вермахта операции по захвату Крита существовали различные мнения, полярность которых зависела от стороны — участника войны. Для германских военачальников вроде Кессельринга и Роммеля, как уже говорилось ранее, молниеносная оккупация британской колонии в случае реализации плана «Геркулес» являлась делом само собой разумеющимся. Близкую точку зрения высказывали, правда, уже после окончания войны и некоторые руководители обороны, например упоминавшиеся Х. Ллойд и Э. Каннингхэм. В своих мемуарах первый из них отмечал, что войска государств «оси» в середине апреля 1942 г. были как никогда близки к оккупации архипелага, а другой высказался в том духе, что для защитников стала большой удачей отмена Гитлером штурма Мальты[375]. Соответственно большинство британских политиков, прежде всего Черчилль, а также, например, губернатор Горт, были уверены, что оборона архипелага была способна отразить штурм превосходящих сил противника, нанеся ему тяжелые потери. И это несмотря на тяжелое впечатление, которое произвело на защитников Мальты падение Тобрука, чей гарнизон, в отличие от Дюнкерка и Крита, англичанам эвакуировать не удалось[376].

О твердой решимости Черчилля не допустить захвата Мальтийского архипелага свидетельствует его телеграмма командующему 8-й армии генерал-лейтенанту Окинлеку от 10 мая 1942 г.: «Начальники штабов, комитет обороны и Военный Кабинет еще раз рассмотрели все положение в целом. Мы твердо решили, что нельзя допустить падения Мальты без сражения, проведенного всей Вашей армией ради ее удержания. Взятие этой крепости измором означало бы капитуляцию свыше 30 000 военнослужащих сухопутных войск и авиации вместе с несколькими сотнями орудий. Обладание ею дало бы противнику свободный и надежный мост в Африку со всеми вытекающими из этого последствиями. Ее потеря перерезала бы воздушный путь, от которого и Вы и Индия должны зависеть в отношении значительной части Ваших подкреплений самолетами. Кроме того, это сорвало бы всякое наступление против Италии и будущие планы, такие, как «Акробат» и «Гимнаст». По сравнению с неизбежностью этих катастроф мы считаем, что риск для безопасности Египта, на который ссылаетесь Вы, определенно меньше, и мы идем на него»[377].

Как уже неоднократно отмечалось, важнейшее значение для успешной обороны архипелага имело моральное и физическое состояние гарнизона и населения Мальты весной-летом 1942 г., довольно подробно описанное историками на основании свидетельств самих защитников[378]. Вот какое впечатление от увиденного отразила в воспоминаниях Сибилла