Кокандский поход. К истории завоевания Центральной Азии в XIX веке - Сергей Николаевич Абашин

К ноябрю канцелярией генерал-губернатора был подготовлен проект Временного положения об управлении Наманганским отделом, который во многом повторял управление Амударьинским отделом. Вся военная и гражданская власть, а также ведение пограничных дел сосредотачивались в руках начальника, который напрямую подчинялся генерал-губернатору. При начальнике была должность его помощника, или заместителя, в ведение которого переходили все дела местного населения. Отдел делился на два участка со статусом уездов — Наманганский и Чустский, у которых были свои начальники с военными и гражданскими, в том числе судебными, полномочиями, со своими помощниками и канцелярией, переводчиками, письмоводителями и врачами. Для управления всем отделом создавались должности чиновника для поручений, казначея, бухгалтера, делопроизводителя и управляющего («владетеля») канцелярии. Предлагалось временно сохранить местную систему низшего управления в виде аксакальств и аминств, народный суд (из ведения которого, правда, изымалось право приговаривать к телесным наказаниям и казням) и местную систему податей; начальник отдела утверждал, с правом отзыва, избранных аксакалов и аминов, а также определял порядок избрания судей по шариату и адату.

Однако планам мирными средствами привлечь население на свою сторону не суждено было сбыться. Волнения, которые в октябре охватили всю Ферганскую долину, перекинулись и на правый берег Сырдарьи, который с 17 октября формально числился в составе Российской империи. Восстание из антихудаяровского и антинасриддиновского превратилось в антироссийское. Пошли слухи, что кокандские войска, подчинявшиеся Автобачи и Пулатхану, вот-вот нападут на Наманган. В предгорьях отдела, в селении Чартак, стало собираться войско (российские источники называли его численность в 10–12 тысяч человек, мусульманские — в 3–4 тысячи), состоящее в основном из кипчаков, его возглавил выходец из знатной мусульманской семьи Батыр-тура, который подчинялся Абдурахману-автобачи. Скобелев стал готовиться к обороне города. Крепость была дополнительно укреплена, ее достройкой занимались как солдаты, так и нанятые местные жители. Понимая, что бой в городской черте снизит преимущества россиян, он приказал устроить военный лагерь за городом и расположить там часть войска и артиллерии, в открытом поле технические и организационные преимущества россиян были намного более ощутимы. Новая позиция позволяла обстреливать Наманган и прикрывала подходы к Намангану из Чартака и Туракургана, откуда могли наступать войска Батыр-туры.

В эти дни шел священный для мусульман месяц рамадан, по случаю праздника Скобелев встретился с наманганской элитой, по-прежнему призывая ее к сотрудничеству. Знать обещала быть верной россиянам и даже предложила содействие в отражении возможного набега мятежников. На это Скобелев ответил отказом, опасаясь, что вооруженные союзники могут легко перейти на сторону врага. Тем не менее он активно использовал помощь местных жителей в разведке, устройстве пикетов и подготовке оборонительных сооружений.

20 октября кокандцы выдвинулись из Чартака к Намангану, но предупредительное встречное движение российской войск заставило наступавших отказаться от планов штурма. 23 октября войско Батыр-туры расположилось у крупного населенного пункта чуть западнее Намангана — Туракургана, который раньше служил рециденцией наманганских беков. Скобелев, понимая, что к повстанцам могут присоединиться кокандцы с левого берега и это угрожает перерезать единственный путь снабжения наманганской группировки из Ходжента, выступил навстречу с отрядом в 1 тысячу человек. После обстрела Туракургана из артиллерии зажигательными снарядами и возникших в городе пожаров и паники, российская пехота вместе с кавалерией двинулись по широким улицам на штурм и почти без боя, с криками «ура», захватили городскую крепость-урду. Кокандские войска, как и в Андижане, отходили, но не считали себя побежденными, окружали россиян и открывали по ним огонь, который, правда, наносил незначительный урон. Используя перевернутые арбы для защиты от российского дальнобойного обстрела, кокандцы стали стягивать окружение и приближаться к россиянам на расстояние, которое бы позволяло достать их огнем своих устаревших ружей. Понимая, что малыми силами удержать Туракурган не получится, Скобелев применил тактику выжженной земли, поджигая все, что горело, и стал выходить из городской черты. Хотя потерь убитыми в отряде не было, закрепиться в городе Скобелеву не удалось, и он направился далее на запад, в Чуст, на соединение с отрядом, который там располагался.

Батыр-тура, похоже, рассматривал сражение у Туракургана как отвлекающий маневр, ему удалось выманить часть российских войск из основного лагеря и ослабить его оборону. Теперь он мог ударить по наманганской российской группировке.

На следующий день, 24 октября, по призыву бывшего бека и религиозного лидера Мевлеви-ишана поднялось восстание в самом Намангане. Часть наманганской элиты во главе с главным судьей — кази-каляном — пыталась отговорить восставших от смуты. По утверждению более поздних источников, верховный судья обратился к ним с такими словами: «Эй мусульмане, что же случилось с вами? Посмотрите на айаты [Корана] и хадисы. В книгах эти ваши действия не считаются богоугодными (саваб). У нас нет ни падишаха, ни оружия. Поэтому это не газ[зав]ат». Однако вышедшая на улицы толпа обвинила его в предательстве, верховный судья города и другие знатные люди, радушно встречавшие Кауфмана и всячески выражавшие свою благодарность Скобелеву, были казнены. Войска под предводительством Батыр-туры вошли в Наманган.

Кипчакская армия и «поголовно всегородское население», как выразился один свидетель восстания — «сброд с палками, батиками и пиками», еще недавно покорно встречавшие россиян, обступили «с трубными звуками» крепость, которую россияне уже успели частично укрепить; в ней были размещены около пяти сотен солдат. Несколько тысяч кокандских стрелков окружили цитадель и с незначительного расстояния открыли огонь по ее защитникам. Видя уязвимость своей позиции, россияне продолжили укреплять стены, используя ранее нанятых и оставшихся внутри крепости местных жителей, включая местных индийцев и евреев. Начавшийся после обстрела штурм крепости не принес успеха восставшим; встреченные картечью и плотным огнем, они отступили. Чтобы отодвинуть нападавших от стен крепости и лишить их возможности вести прицельную стрельбу, россияне сделали несколько вылазок и подожгли ближайшие дома и постройки. Во второй половине дня на помощь к россиянам, укрывшимся в урде, подошел отряд, который располагался лагерем под Наманганом, во главе с Меллер-Закомельским, которого Скобелев, уходя, назначил командовать обороной города.

25 октября обе стороны готовились к новому штурму: россияне продолжали зачищать пространство вокруг крепости, открывая себе возможность для ведения прицельного дальнобойного огня, и перебрасывали войска между крепостью и лагерем, тогда как кокандцы собирали новые силы, строили новые завалы и перекрывали каналы-арыки, по котором к россиянам поступала вода. Утром 26 октября раздались громкие звуки труб, призывавшие кокандские войска и наманганских жителей к новому штурму, однако на этот раз атака даже не успела начаться, россияне сорвали ее новыми вылазками и поджогами, а вскоре в российский лагерь под Наманганом и затем к цитадели подошел вернувшийся из Чуста отряд Скобелева, который, узнав о