Кокандский поход. К истории завоевания Центральной Азии в XIX веке - Сергей Николаевич Абашин

«Нравственные последствия одержанной победы были громадны», — подытожил летописец Кокандского похода Серебренников. Наманганское восстание, которое можно назвать кульминацией антироссийского сопротивления, завершилось для кокандцев поражением. Тот факт, что целые массы населения — в отличие от Махрама — пришли в движение и присоединились к восстанию, давало большой шанс на успех, победа казалась реальной и близкой. Однако этому помешала раскоординированность сопротивления. Батыр-тура поспешил — в этом его упрекали и мусульманские источники — поднять необученных и невооруженных наманганцев в бой, пока более подготовленные войска Автобачи и Пулатхана еще только раскачивались и не могли прийти на помощь. В Балыкчи основную роль играли «плохо вооруженные толпы», которыми командовал Валихан-тура, и кыргызы Пулатхана, тогда как Батыр-тура и Абдурахман-автобачи медлили объединиться с ними под общим командованием.

Ошоба

С октября 1875 года российская военная группировка в Ферганской долине находилась фактически в окружении. Кокандские отряды, состоявшие из профессиональных военных и ополченцев, полностью контролировали не только территорию, которая формально оставалась за Кокандским ханством, но и основную часть территории Наманганского отдела, которую россияне уже считали своей. За пределами крепостей и лагерей контроль за положением дел на этой территории практически отсутствовал, в жилых кварталах городов и кишлаках по-прежнему заправляли кокандские чиновники, население прислушивалось к призывам традиционных мусульманских лидеров, а не захватчиков. Внешние проявления лояльности, которые выказывали местные жители российским военным, были по большей части обманчивы и служили средством избежать немедленного наказания или ввести россиян в заблуждение. Скобелев и его подчиненные это понимали и без всяких сомнений использовали свой главный аргумент — превосходство в боевой организации. Военные экспедиции в отдаленные от крепостей и лагерей земли позволяли пусть на время удерживать видимость своего присутствия и своей власти. Завоевательная кампания, таким образом, состояла из множества локальных сражений и стычек.

Проблемой было и сохранение стабильности за пределами Ферганской долины, поскольку пример восстания мог возбудить мусульманское население на территории, находившейся в юрисдикции Российской империи. Самым беспокойным стал высокогорный район верховьев реки Зеравшан, который вошел в состав России в 1870 году. В ноябре, под влиянием сыновей бывшего ура-тюбинского бека Абдугаффара, здесь поднялся, теперь от имени Пулатхана, антироссийский мятеж. Самозванец и его соратники пытались распространить свое влияние на российские земли, ссылаясь на имевшиеся там проблемы с земельным устройством и налогами, которые вызывали недовольство населения, и оттянуть российские войска от Кокандского ханства. Восставшие выбрали своим правителем Календербека, который признал себя вассалом Пулатхана и получил от него почетный чин токсаба. Военный начальник Зеравшанского округа генерал-майор Александр Абрамов тут же выслал в горы отряд численностью около 200 человек, не считая сопровождающей группы джигитов, под командованием управляющего «горными тюменями» штабс-капитана Георгия Арендаренко. Отряд, преодолев горный подъем, столкнулся с мятежниками. Бой поначалу складывался не в пользу россиян, среди них было много убитых и раненых, в том числе и его командир, поэтому россияне отступили и заняли оборону в одном из кишлаков. На помощь первому отряду был отправлен второй отряд, но, не дождавшись его, полковник Александр Яфимович, заменивший Арендаренко, 28 ноября начал новый штурм позиций восставших в кишлаке Оббурдан — его защищали до 2 тысяч человек. В сражении повстанцы понесли большие потери, после чего делегация от местных жителей объявила о сдаче, а бывшие среди них кокандцы ушли в Фергану. Разрушив несколько селений, российские войска вернулись домой. За удачное завершение дела Яфимовичу был присвоен чин генерал-майора.

Кауфман не мог бросить в Ферганскую долину все имевшиеся в наличии войска — они должны были удерживать ситуацию по всему генерал-губернаторству и на его границах. Тем не менее, помимо отряда Скобелева, в долине действовали войска, которые дислоцировались в Ходженте и Теляу. 23–24 октября российским отрядом во главе с майором Родзянко был без боя снова занят Махрам. Сюда же 1 ноября переехал из Ходжента Насриддинхан с верными людьми, который предполагал возвратиться в Коканд. Россияне совершили несколько экспедиций в соседние городки Канибадам и Исфара, где разгромили кокандские войска и оттеснили их дальше в долину и в горы.

Стратегическим и одним из наиболее беспокойных районов новообразованного Наманганского отдела были горы и предгорья Курамы в западной Фергане, где проходил важный путь из Ходжента в Наманган, через который шли поставки боеприпасов, различного снаряжения и подкреплений, а также осуществлялась коммуникация Скобелева с Ташкентом и Петербургом. В этой горно-степной части долины не было постоянных мест дислокации российских военных, кокандские отряды и ополченцы действовали свободно и угрожали затруднить сообщение между основными военными базами. Кокандцы нападали внезапно, маленькими группами и быстро рассыпались, укрываясь в малодоступных горных кишлаках или на левом — кокандском — берегу Сырдарьи.

В середине октября, двигаясь по этому пути из Намангана в Ходжент, Кауфман сначала принял решение опереться на местных коллаборационистов. Он сохранил полномочия бывшего бабадарханского правителя этой местности Абдуллабека и дал ему указание собрать отряд джигитов для охраны дорог, назначив всем денежный оклад. Однако чуть позже, видя, что чиновнику не удается овладеть ситуацией, генерал-губернатор приказал оставить в этом районе почти полутысячный российский отряд, начальником которого назначил полковника Петра Пичугина, «лично мужественного», «доброго, честного и доброжелательного человека», как его характеризовал Куропаткин, добавляя при этом, что «при малом росте он был толст, неуклюж». В задачу отряда, который расположился в Акджаре, входил контроль за переправами на Сырдарье и защита путей сообщения вдоль предгорий.

Кокандцы стали готовиться к решительному столкновению. В архивах сохранился документ, характеризующий их планы:

Прокламация Ак-Бута-Бека сына Абдугаффара и Муллы-Нур-Мухамеда из Гудаса. Аксакалам и аминам кишлаков: Пунука, Ашта, Гудаса, Пыскаката, Шайдана, Ашаба, Пангаса. Проклятые русские в воскресенье рано утром ушли из Ак-Джара в Камыш-Курган. Все Вы, старшие и младшие, соберитесь во имя газ[зав]ата и во имя мусульманской веры, и встретьте их на Бардын-Куле. Этой службою вы сделаете угодное Богу дело. Для этого посылаем Мама-Захид-Юз-Баши; отправьтесь с ним и служите вместе.

В середине ноября Пичугин перешел от оборонительной тактики к наступательной, назначив экспедицию в горные селения для разгрома баз повстанцев. В поход отправились стрелки и казаки, всего около 300 человек. Отряд сопровождала группа местных джигитов во главе с бывшим беком. Россияне двигались от одного кишлака к другому, Пичугин вызывал к себе местных старост — кого-то наказывал, чьи-то полномочия подтверждал, везде производилась реквизиция продуктов и различных припасов для нужд россиян. Получив информацию, что вооруженные кокандцы направились в сторону кишлака Ошоба, Пичугин двинулся в погоню.

Вот как описывал Пичугин дальнейшие события:

Дорога была тяжелая, горная, с беспрестанными обрывистыми спусками и подъемами; затруднительность