Комиссар и комбриг. Армейско-партизанские мемуары - Герасим Алексеевич Кирпич

– в июле 1941 года – на должность командующего 29-й армией;

– в декабре 1941 года – на должность командующего 39-й армией.

На Западном направлении положение дел было весьма неудовлетворительным. Поэтому сразу же в июле 1941 года в основном за счёт мужского населения Урала и Сибири формируют четыре резервные армии под руководством генералов погранвойск.

Как и многие советские военачальники того времени, И. И. Масленников не был готов к ведению боя в новых тактических и технических условиях. Он оказался одним из тех генералов, которые, как сказал У. Черчилль, «готовятся к прошедшей войне» – для И. И. Масленникова такой была Гражданская. И навыки нового военного мышления и планирования он постигал на горьком опыте 29-й и 39-й (уральских) армий под Ржевом. В ходе Ржевско-Вяземской операции 39-я армия под командованием Масленникова 8 января прорвала оборону противника и, развивая наступление на Сычёвку, обеспечила ввод в прорыв 1-го кавалерийского корпуса П. А. Белова для партизанских рейдов в тылу противника.

К июлю 1942 года 39-я армия уже занимала важный плацдарм, глубоко вклинивающийся в немецкую оборону в районе Холм-Жирковского. За этот «кавалерийский наскок» он был отмечен маршалом Василевским. Однако из-за многочисленных промахов руководства, в том числе и 39-й армии, в ходе немецкой контроперации «Зейдлиц» наша армия была окружена и почти полностью погибла. Скупые строки… Ржевское побоище… Потеря руководства над армией, бездарные и бездеятельные заместители… Ржевский разгром…

Масленников И. И. пробивался из окружения вместе со своим штабом, отказываясь принимать в состав своего отряда других «окруженцев». Сам Масленников получил ранение и один из всех был вывезен из окружения самолётом.

Штаб 39-й армии был почти полностью перебит и переранен в этих жестоких боях. После вывоза командарма застрелился раненый начштаба армии генерал-майор П. П. Мирошниченко, пропал без вести начальник политотдела армии. Оставшихся штабных выводил из окружения генерал-лейтенант И. А. Богданов. Сам он погиб при пересечении линии фронта.

Но сотни тысяч «солдатской массы», по словам Брагинского, связиста штаба армии, «кишевшей в лесу», дезорганизованные отсутствием надлежащего руководства и шатающиеся от голода, без боеприпасов, больные дизентерией, брошенные на произвол противника, эти массы советских бойцов погибли в Ржевском котле или попали в позорный плен. За ними самолёт не прилетел. Не прилетела авиация даже поддержать отступление уральцев и сибиряков – русский костяк 39-й армии.

Цвет Урала и Сибири трагически сложил свои головы подо Ржевом. Только отдельным подразделениям, сохранившим дисциплину и управляемость, удалось выйти из окружения на участках южнее и севернее города Белого в полосе 30-й и 32-й армий.

(4) На протяжении всего 1942 года во главе 30-й армии Дмитрий Данилович Лелюшенко участвовал в Ржевской битве. В январе – апреле 1942 года армия вела тяжёлые наступательные бои в первой Ржевско-Вяземской наступательной операции. В ходе Ржевско-Сычёвской наступательной операции в июле – октябре 1942 года армия под командованием Лелюшенко с большим трудом «прогрызала» немецкую оборону, медленно продвигаясь к Ржеву. Хотя ей удалось прорвать первый рубеж обороны, но в дальнейших боях войска понесли серьёзные потери и не смогли выполнить поставленной боевой задачи. Ржев не был взят, хотя части армии вышли к его окраине и в ходе яростного штурма несколько раз врывались в город, но каждый раз были отброшены противником.

(5) Коньков Василий Фомич 25 ноября 1941 года назначен заместителем командующего по тылу 30-й армией на Калининском и Западном фронтах, участвовал в битве за Москву и Ржевско-Вяземской наступательной операции. С февраля 1942 года – заместитель командующего по тылу 39-й армией Калининского фронта, продолжавшей участвовать в наступательных и оборонительных операциях на Ржевском направлении. С сентября 1942 года – заместитель командующего по тылу 29-й армией Западного фронта.

(6) Конники генерала Белова провели полгода в тылу врага. В январе 1942 года 1-й гвардейский кавалерийский корпус ушёл под Вязьмой в глубокий рейд по тылам фашистов. И только в июне 1942 года измотанный, но боеспособный корпус вышел из окружения в районе Кирова.

Послесловие к запискам моего деда и предисловие к его неоконченной повести о партизанском отряде

Заканчивается повествование моего деда от первого лица. Передо мной лежит множество самодельных тетрадей, склеенных из пожелтевшей от времени кальки. На них, этих тетрадях, мелким почерком, трудно поддающимся расшифровке, и были записаны эти воспоминания. Строчки налезают друг на друга, местами чернила расплылись. Возможно, дед склеил эти тетради и записывал свои мысли, ещё находясь в лесах Белоруссии, где он партизанил. Позже, после войны, он попытался записать отдельные части набело в большой альбом. Сравнивая тетрадные записи, сверяя их друг с другом и с главами из альбома, я и собрала текст, уже предложенный вашему вниманию.

Совсем иначе выглядят записи, обработанные моей бабушкой Анастасией Амвросиевной в середине 60-х годов прошлого века. Эти воспоминания ведутся от третьего лица, предлагая читателю взглянуть на описываемые события как бы со стороны. Записи сделаны на больших пронумерованных листах. Выполнены в стиле и духе того времени, которое теперь мы называем «сталинским». Разителен контраст повествования в памятных записках деда и в его неоконченной повести «Партизаны-подрывники». Повесть подхватывает эстафету повествования с того места, где обрываются нервные строчки записей в самодельных тетрадях деда. Читатель узнаёт о дальнейшей судьбе моего деда и его товарища, бежавших из фашистского плена и переживших такую страшную зимовку в лесу. Причём все описанные в повести герои – люди, реально жившие и сражавшиеся бок о бок с моим дедом.

Существует удивительная фотография. В 1944 году летом в леса Белоруссии с Большой земли прибыли военные корреспонденты писать статьи о партизанской военной страде в тылу врага. Для такого случая 25-й партизанский отряд Шкловской ВОГ в полном составе вышел из лесов к окраинам одного села. Дед называл его, да я была тогда мала, не запомнила. Зато помню, что дедушка, смеясь, рассказывал, как партизаны нарубили молодых деревьев, прислонили деревца к стене сарая так, чтобы создалось впечатление, что съёмки сделаны в лесу. В первом ряду на земле усадили моего деда Михаила Павловича. С двух сторон от него уселись командир отряда Якушко В. А. и руководитель группы подрывников Агатов А. А. Вокруг них расположились остальные бойцы.

Время не пощадило фотографию, но современные цифровые технологии позволили восстановить этот замечательный исторический снимок. Корреспондент, конечно, написал статью, но где, в какой газете была она напечатана, мне неизвестно.

Однако и эта повесть не окончена. Она обрывается на трагической и горькой ноте. До публикации в газете города Ирбита по какой-то причине дело так и не дошло. Вот и осталась неоконченная повесть лежать в бумагах моего деда.

Исполняя свой