Комиссар и комбриг. Армейско-партизанские мемуары - Герасим Алексеевич Кирпич

Повесть «Партизаны-подрывники» (Из воспоминаний бывшего комиссара 25-го партизанского отряда Шкловской ВОГ)

Встреча в лесу. Зимовщики находят партизанский отряд!

Шёл 1943 год. Разгромив немцев под Сталинградом, Советская армия развёртывала победоносное наступление, гоня врага на запад, освобождая города и сёла Советской Родины. Решительный час расплаты с нашим врагом неумолимо приближался.

Партизанское движение в тылу врага принимало всё более широкие размеры, а в Белоруссии оно перерастало во всенародное восстание. Почва горела под ногами немецких захватчиков. Смерть ждала врага всюду, где бы он ни находился. Партизаны взрывали эшелоны противника с боевой техникой и людьми, разрушали мосты и средства связи, облегчая страдный путь наступающей Советской армии. Не укрылся от народных мстителей ставленник Гитлера в Белоруссии рейхскомиссар Вильгельм Кубе. Партизанская «маломагнитка» разорвала его жирное тело в его собственной постели. («Маломагниткой» называли небольшую мину с часовым механизмом.)

…Белоруссия. Апрель на Могилёвщине в этом году был необычайно тёплым. Во второй половине апреля снега не было нигде, даже в глухом лесу. Стояла ясная, тихая, тёплая погода.

Партизанский отряд бригады «Чекист», проделав двухсоткилометровый переход через леса, болота и топи, сегодня ночью пришёл к месту назначения. За короткую весеннюю ночь партизаны прошли почти семьдесят километров и, как скошенные, повалились на мягкий мох под вековые могучие ели и сосны. Здесь предполагалось пробыть несколько дней, наметить план действий, распределить силы.

Необходимые дозоры и караулы были выставлены, а остальные люди спали вповалку, не поужинав и не разводя огня. Страшная усталость давила каждого к земле.

Наступило 21 апреля 1943 года.

Рано утром солнце ласково позолотило верхушки сосен и елей, а трудолюбивый дятел уже вовсю долбил себе «хлеб насущный».

Проснулись повара Маша и Катя, развели огонь и принялись готовить завтрак для партизан.

Сгорбившись и повесив голову, шагал взад и вперёд командир отряда, товарищ Иванов. Разогревшись вчера при переходе, имел он неосторожность напиться очень холодной воды, и теперь ангина не давала ему покоя.

Когда солнце уже обогрело землю, а завтрак был готов, проснулись остальные партизаны. Вылез из-под своей накидки и комиссар отряда Счеславский Пётр Игнатович, в прошлом инженер-электрик. Красивый мужчина, высокий, стройный, чёрные как смола волосы, лихо закручены усы.

Любили и уважали партизаны своего комиссара. В нём видели своего отца, друга, учителя и боевого товарища-командира.

Комиссар вместе со всеми разделял все невзгоды партизанской жизни, воспитывал людей в духе любви и преданности Родине, партии и правительству. Живое слово комиссара заменяло здесь газету, радио, литературу, которыми пользуются люди на Большой земле. Комиссар находил слова утешения для отчаивающихся, вселял уверенность в победе над фашистскими извергами, ежечасно мобилизовал силу и волю людей на борьбу с коварным врагом.

Центральный Комитет Коммунистической партии видел, как нужен и необходим комиссар в партизанских отрядах, и институт комиссаров сохранился до конца партизанской войны.

Комиссар Счеславский взял солдатский котелок, подошёл к небольшому бочагу с водой, зачерпнул воды и умылся, привёл в порядок усы и волосы и пошёл в расположение отряда.

Партизаны, народ в большинстве крепкий, закалённый, уже кончали завтрак. Отоспались за ночь, теперь поели супа, масла с хлебом, картофельного пюре с салом. Они курили и перешучивались возле небольших костров.

– Ребята! – кричит партизан Скорба. – Комиссар идёт!

– Ну, как он выглядит? – кричат ему в ответ.

– Усы накручивает! – кричит Скорба.

– Ого! Ребята! Значит, опять немцев долбанули, – кричит молодой партизан, сын Озорёнок. Ещё в отряде был Озорёнок-отец.

Партизаны давно уже подметили, что если комиссар закручивает усы, то значит, Красная Армия опять достигла успехов. Комиссар каждый день получал из штаба бригады сводки Советского информбюро.

На этот раз комиссару не пришлось проводить обычную беседу с партизанами. В лесу показался почти бегом спешащий к лагерю один из партизан секрета, поставленного на ночь, Родионок, парень лет двадцати пяти, здоровый, крепкий. Подойдя к комиссару, Родионок доложил:

– Товарищ комиссар, на наш секрет, расположенный у просеки на деревню Ореховку, наткнулись два человека, бежавшие из немецкого лагеря военнопленных, и просят принять их в отряд.

– Ну и как они выглядят?

– Очень плохо, товарищ комиссар! Один-то ещё ничего, лет сорока пяти, хотя и худой. Но его хоть можно поправить, а другой… Товарищ комиссар, он седой, худющий, высокий, весь обросший, на ногах одни портянки. Я думаю, ему лет семьдесят пять будет.

– Ну, не может того быть, Родионок! Такого возраста в Красную Армию не призывали. Просто человек отощал в немецком плену. Ну а что вы им сказали?

– Мы сказали, что одного, помоложе, можно принять. А старика – нельзя, ему надо где-либо устроиться в деревне, а немцы его по старости не тронут.

– А он что сказал на это?

– Ой, товарищ комиссар, и не рады, что так сказали! Такой вредный и ершистый старик, что не дай Боже! Как заорёт на нас, так мы, прямо говорю, струсили, а голос-то ведь совсем молодой…

– Что он вам сказал?

– Говорит, довольно играть с нами! Уже четыре месяца, как мы бежали из плена. Жили всё время в лесу, в норе, ели корни дерева, ни разу не мылись в бане, раз пять встречали партизан, а нам всё отказывали в приёме! Немцы три раза делали облаву… Вас, говорит, молокососов, ещё в проекте не было, а я уже дрался за советскую власть, мне, говорит, не семьдесят пять лет, а ровно пятьдесят, и рано ещё вам меня хоронить! Да и не вам меня хоронить. Дай-ка, говорит, руку! Я подал ему руку, товарищ комиссар, так он сук… ну этот самый старик, как тиснул мне руку, так я белого свету не взвидел. Как железными клешнями тиснул, вот как! «Мои руки, – говорит он, – за пятьдесят лет жизни построили целые улицы в городах, распахали сотни гектаров земли». А потом говорит нам: «Почему у вас винтовки без штыков?» Мы говорим: «В лесу штыки мешают!» Он говорит: «Глупости, воевать надо не в лесу, а там, где враги есть. А знаете ли вы, что винтовки пристреляны со штыком, а без штыка пуля пойдёт вправо?» Потом, товарищ комиссар, этот вредный старик говорит: «Иди и доложи своему комиссару. Или вы нас примете в отряд, или вы не партизаны, а трусы. Сохраняете шкуру, отсиживаясь в лесах». Так и сказал, товарищ комиссар.

– Гм… – нахмурился комиссар, – по-видимому, интересный старик.

Подошёл командир отряда, и комиссар рассказал ему, в чём дело. Подумав немного, командир сказал:

– Возьмём их, Пётр Игнатьевич! Если старик в самом