Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

Шестерку пленных, среди которых стоял Слива, и трех монахов в рясах, «окрещенных» Сидоренко агентами ФСБ, согнали на лужайку перед храмом, где старший Вакарский их напоследок проинструктировал:

— Бегите до пригорка и потом до леса. Там жизнь и свобода, коль добежите. Фора — пять минут. Бегите что есть мочи. За вами будет гнаться смерть. Стрелять будут на поражение, метать гранаты, давить, поэтому спасайтесь как можете. Можете даже вступать в схватку, коль догонят.

— Глумишься, начальник… — оценил Слива. — Они ж вооруженные, а мы пустые. Хоть бы палку дал.

— Палку в лесу найдешь, — ответил майор ГУР и скомандовал: — Бегом марш!

Пленные и монахи бросились в одну сторону, к тому самому пригорку, что обозначил организатор «сафари», но на нем они побежали врассыпную, что значительно затрудняло их отлов, хотя и делало зрелище занимательным для «охотников».

Поляки томились от нетерпения, оседлав мотобайки и «квадрики» и прокручивая ручку газа для форсу, но не трогаясь с мест. Дисциплина не позволяла нарушить озвученные правила, охотники ожидали истечения трех минут. А пока было время передернуть затворы, проверить снаряжение и наметить для себя мишень. Ожидание команды арбитра, стоящего с секундомером, не заставило себя ждать:

— Марш!

Моторы заревели, и поляки погнались за обреченными «зайцами».

— Надо, чтоб «пшеки» не всех пленных поубивали, иначе Эль Ратону твоему придется самому тушки грузить, или он тебя заставит? — шепнул брату с издевкой Призрак, явившийся из ниоткуда.

Он не встречал поляков и не выпивал с ними на «аперитиве» перед «сафари». Здесь, в этой беспробудной глуши, Призрак находился по просьбе брата, транзитом. И он до конца не понимал, зачем он приперся на чужой праздник, да еще и притащил с собой вожделенную девицу, которая не переставала дерзить и даже угрожать тому, о кого целиком зависела ее жизнь. Да еще пугать тем, кто никогда не явится, несуществующей угрозой, каким-то виртуальным штурмовиком, «лучшим из лучших», стращать призраком самого Призрака.

— Он может и тебя заставить вместе с дамой твоей, — парировал Львов. Он бы задержался, ведь сафари по накалу должно бы было стать многообещающим зрелищем, но ему нужно было ехать в Сумы на совещание.

Глава ГУР не любил, когда подчиненные опаздывали, а на встрече намечалась серьезная повестка — рейды в тыл к россиянам и удерживание плацдармов на их «старых территориях» становились единственной разменной монетой в предстоящем переговорном торге.

Дроновые атаки вглубь давали лишь кратковременный эффект и никак не сказывались на открытом недовольстве населения Кремлем. Руководство ГУР и ССО настаивали на экстраординарной мере и намекали на применение химических боеприпасов или заражении водоемов.

Глобальные планы сейчас менее всего занимали Призрака, вступать в пустые дискуссии он не собирался, к тому же знал, что брат спешит. А ему самому не терпелось пообщаться с дочерью генерала, переночевавшей в гордом одиночестве в монашеской келье. Ее стоило навестить.

…Зайдя в келью, он увидел ту, которая не могла не вызвать у искателя страха в чужих глазах животного желания. И не только потому, что садист чувствовал беззащитность этой красотки с растрепанными светлыми локонами, которая ловила утренний свет в крохотном келейном окошке. Больше потому, что он собирался, смакуя, вкусить безнаказанность в очередной раз и опровергнуть громогласно надежду любого праведника на спасительное укрытие в Доме Божьем.

— Утро доброе, — возникший без стука похититель напугал Ангелину, но она постаралась сдержаться и не показать вида, что боится.

— Для меня оно будет добрым, когда меня заберет отсюда мой муж.

— Вы, похоже, неадекватно воспринимаете свое положение, миссис Ларина, — с издевкой обрисовал ситуацию Призрак, не забыв растянуть рот в «фирменной» ехидной улыбке. — Я и так дал ему фору, я имею в виду вашего благоверного воображаемого супермэна. Я не увез вас сразу в апартаменты в Киеве больше из-за непредвиденных обстоятельств, нежели вследствие ожидания вашего спасителя и одновременно мстителя, как вы успели его охарактеризовать. Признаюсь, даже вызвали у меня непродолжительный приступ любопытства.

— Я не Ларина, а уже год Муромова, — отрезала девушка и твердо заявила: — Он придет.

— Придет и отомстит, — передразнивая, Призрак припомнил ее слова с угрозами, произнесенные день назад. — А что, может, и припрется, он же придурковатый, ваш Муромов. Это ведь его рапорт в портфеле вашего батеньки лежал… Ничего ценного, если не считать бумажку с прошением отправить энтузиаста на передок, в портфеле не оказалось. Да и ей зад подтереть. Игра это все, выпендреж. Штурмовик ваш, девица-красавица, просто пыль в глаза папеньке вашему, генералу Ларину, пускал, чтоб понравиться тестю, потерявшему на войне сына, братца вашего. Никуда б ваш Муромов от юбки не удалился. Самый обыкновенный подкаблучник. У такой стервозины, как вы, дамочка, и не может быть иного суженого. Если вы мне за день успели весь мозг высосать вместо отсоса моего маленького друга, то представляю, что вы со своим оленем творили…

— Не смейте… — зашипела как змея Ангелина. — За каждое слово свое ответите…

— Прямо 90-е на дворе… — ухмыльнулся Призрак. — Отвечу, отвечу. Да, заводить вы умеете. Тем приятнее будет вас усмирить. Скоро на «ты» перейдем. Пункт постоянной дислокации моей части явно не для вас, неженка, поэтому я и раскошелился на пентхауз с видом на Крещатик. Но теперь, в этой келье, я определенно могу передумать. Вижу, что она более созвучна моему настроению, и именно здесь я бы попросил, даже, наверное, потребовал бы, удовлетворения своей похоти. Вы ведь де-факто рабыня. Я имею на ваше тело полное право. Вы есть мой личный трофей, и я могу использовать вас по личному усмотрению в удобной для меня позе.

— То есть вы — человек-балалайка? — нашла самое грубое слово в своем тезаурусе Ангелина. — Значит, слово украинского офицера ничего не стоит. Словосочетание «украинский офицер» есть самый что ни на есть оксюморон. И то, что вы обещали дождаться того, кто мог бы постоять за мою честь, это пустые слова.

— Интрига хороша, когда спектакль состоится. А так это либретто оперы без дирижера, которая даже не поставлена. И даже билеты на нее не проданы, потому что не выпущены. На чем основывается ваша уверенность в том, что какой-то храбрец пренебрежет собственной жизнью и явится за вами, чтобы спасти любой ценой? Вы до сих пор не осознали, что это — иллюзия? Иными словами, выдумка, миф, сказка… Вы дура? Ты дура? Тупая?

— Зато вы не дурак, а просто трус и человек, не отвечающий за собственное слово. Вы сказали, что дождетесь Матвея. Дождетесь Филина, — с едва скрываемой дрожью в голосе бросила в лицо своему надзирателю Ангелина, подняв подбородок