Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

первую жену, готов был на руках носить, но ведь развелись, и повод был будто настоящий: не было детишек, как ни старались. И укорить вроде некого за это, если у обоих со здоровьем был полный порядок, как уверяли врачи. А вот не получалось – и всё тут, хоть плачь. А ведь мать им рассказывала, что у них с отцом пять лет длилась похожая история, а не разбежались по-собачьи, а терпеливо ждали, молились архангелу Гавриилу и просили о помощи. И он услышал их: сперва появился один сын, а потом и второй – Антон.

Как давнишняя женитьба выветрилась из памяти, так и эта перестала мучить: время, хотя и недолгое, притупило первую обиду. Теперь другое тревожило: вновь вернулись мысли об Ольге и о том, что его толкнуло звонить ей, напрашиваться в гости в то время, когда её муж на фронте. «Какое затмение нашло на тебя?! – казнил себя Антон. – Что толкнуло: неудача с женитьбой, выпивка? Или всё и сразу навалилось, и не нашлось товарища или друга, чтобы излить душу? Ну, если не нашлось, и что? Надо чужой жене трезвонить, в гости проситься? Какой позор! Или я почувствовал себя “вольным” казаком, и никто мне не указ? И чего добился? И как после этого буду смотреть в глаза Семёну, если он узнает о моей гнилости? Ведь в тот раз, под Временной, он спас от “лепестка”, сбив в сторону калашом, а сам нарвался на мину! И вместо того, чтобы быть благодарным всю жизнь, я начинаю пакостить ему!» Безруков готов себя мучить вопросами бесконечно, но легче от этого не становилось. Он пытался несколько раз позвонить Ольге и покаяться, сказать, что не замышлял ничего дурного, но телефон всякий раз «брыкался», и Антон понял, что Ольга заблокировала его номер. «И правильно сделала!» – подумал Безруков, убедившись в безуспешности своих попыток. Он мог, конечно, прийти к ней в гости, но как это сделать без приглашения – совсем, что ли, совесть потерять?

Так и ходил неприкаянным на работу да с работы, нигде не бывая, ни с кем не встречаясь, на какое-то время сделавшись затворником, про себя решив: «Вернётся Семён, покаюсь перед ним, и будь что будет!» И когда так подумал, то и на душе полегчало, и отпустило её, душу, будто действительно встретил Прибылого, по-дружески пожал ему руку и обнялся. Ведь фронтовые друзья, а это многое значит. Кто там не был, тот не поймёт, что это такое – фронтовая дружба, скреплённая кровью. Быть может, это высокое слово, но это так и есть, и это навсегда.

21

После пополнения БК, который рассовали по рюкзакам, начали приглядываться к пятиэтажке напротив и не замечали хоть какого-то движения, даже снайпер пытался через оптику заметить хоть что-то – тишина. Это выглядело подозрительным. Пустили длинную очередь по окнам, в надежде, что противник огрызнётся – то же самое. Тогда взводный проявил решительность.

– Сомов и Прибылой, скрытно проберитесь к зданию и проверьте первый подъезд! – приказал Алексашин. – Всем остальным быть наготове.

Когда они ушли, то за ними наблюдали из глубины окон первого этажа, готовые обеспечить огневую поддержку. А они ушли и пропали. Минут только через двадцать появились. Показали большой палец вверх, мол, всё в порядке, а по рации доложили Алексашину:

– В подъезде никого. Он заминирован. На первом этаже у несущей стены установлены две противотанковые мины с тротиловой шашкой, взрывателем и каким-то хитрым прибором с мигающим индикатором.

– Возвращайтесь немедленно! – тихо, будто боясь, что его кто-то услышит посторонний, приказал Алексашин и сразу связался с ротным:

– Второе здание оказалось заминированным противотанковыми минами. Первый подъезд обследовали. Думаю, что и остальные с сюрпризами. Без сапёров не обойтись…

– Ладно, сейчас пришлём, – переговорив с кем-то, не сразу ответил капитан Нестеров. – Более пока не суйтесь туда.

– Одного не пойму, когда они успели мины-то затащить? – удивлялся Алексашин.

– А может, они давно там были. Вот укры и решили нам устроить сюрприз, догадываясь, а может даже, и зная, что мы пойдём на новый штурм, – предположил Прибылой. – Решили нас подловить, чтобы всех разом накрыть. Наверняка сейчас сидят в следующей пятиэтажке и ждут нашего появления, а чтобы отслеживать действия, наверное, коптер-разведчик висит. Если это так, то сапёры подвергнутся риску.

– А ты видел, какая погода на улице? – спросил Алексашин.

– Не заметил…

– Только что ведь оттуда?

– Некогда было по верхам глазеть. Быстрее бы до подъезда добраться и не попасть снайперу на закуску. Что делать-то будем?

– Пока ничего. Дождёмся сапёров – пусть они решают. А пока отбой. Сомов, выставите охранение, остальным рассредоточиться по подъездам.

Сомов ушёл расставлять часовых по постам, выбрав для этого угловые квартиры на верхних и нижних этажах. Почти всем нашлось место. Гранатомётчики и снайпер тоже разошлись по квартирам, чтобы вести скрытное наблюдение. Вместе с Алексашиным остались Прибылой и Григорий. Он зевнул и врастяжку сказал:

– Вот теперь можно поспать…

– Отставить! – приказал Алексашин, приняв всерьёз реплику подчиненного.

– А что?! – продолжал тот ерепениться. – Солдат спит – служба идёт… – И сладко зевнул.

Алексашин ничего более не сказал, выглянул из подъезда, выставил ладонь и, ни к кому не обращаясь, высказался:

– Самая подходящая погодка.

Раздался зуммер рации, Алексашин ответил и внимательно слушал, что ему говорили. Потом продублировал услышанное:

– Сейчас к нашей пятиэтажке на БМП подкинут двух сапёров. А с ними новый БК, вода, сухпайки – воюй, не хочу! Они высадятся под её прикрытием, потом их проводят на место заложения мин и всё объяснят. – И указал на стоявшего неподалёку Прибылого.

– Проводить провожу, а мои объяснения им до фени, – отговорился тот.

Когда сапёры прибыли, то выскочили из БМП, а Прибылой и Григорий разгрузили посылки, вынесли из подъезда и поместили «двухсотого», к этому времени закоченевшего. «Прощай, Иванов, – подумал Семён. – Даже имени твоего не успел запомнить…» Бээмпэшка, рванув с места, скрылась за ближайшими развалинами, а Прибылой, пробираясь перебежками, проводил сапёров, указал им мины у несущей стены и пояснил:

– Такие, думаю, и в остальных подъездах. К противоположным окнам не подходите и не мелькайте, потому что они выходят на следующую пятиэтажку, занятую украми, а это чревато.

Сапёры ушли и пропали, потом появились и быстро перешли в следующий подъезд. Прямой связи с ними не было, Алексашин запросил Нестерова, доложил обстановку и выслушал его, когда тот спокойно ответил:

– Сапёры работают, вот-вот они взорвут мины, понятно, что вместе со зданием, разместите бойцов с противоположной стороны во избежание случайных ранений.

– Сапёры готовят взрыв! – пояснил Алексашин, заметив, что