Ложь во время войны. Первый полный перевод на русский язык - Артур Огастус Уильям Гарри Понсонби

этих документах в любом случае содержится только правда и ничего, кроме правды. Изучает их, вероятно, лишь меньшинство, но это меньшинство пишет и снабжает печать бесспорно достоверными сведениями из Command Paper97. Синие, желтые, белые, оранжевые книги98 и т. д. становятся основой всей пропаганды.

Поэтому тех, кто патриотически принимает версию своего правительства, шокирует тот факт, что случаи suppressio veri99 изобилуют в виде отрывков, тщательно и преднамеренно исключенных из опубликованных официальных документов.

Эта практика, конечно, возникла не во время Великой войны. Это старая дипломатическая традиция, которая, по-видимому, оправдана в тех случаях, когда сокрытие неблагоразумных выражений со стороны иностранного государственного деятеля может предотвратить раздражение общественного мнения, но доходит до неоправданных пределов, когда целью является сокрытие или искажение фактов.

Речь сэра Эдварда Грея от 3 августа была весьма скудным и неполным изложением событий для Палаты Представителей, которую намеренно держали в неведении в течение многих лет. Но она была отлично отредактирована для достижения желаемого эффекта. Среди прочих "упущений" было официальное предложение немецкого посла от 1 августа, в котором он упомянул готовность Германии гарантировать не только нейтралитет Бельгии, но также целостность Франции и ее колоний; а также Министр иностранных дел не упомянул и того, что в этой беседе он решительно отказался сформулировать какие-либо условия, на которых можно было бы гарантировать нейтралитет страны, несмотря на требования германского посла. Но, безусловно, самым серьезным упущением было то, что он не зачитал Палате Представителей последнего предложения из своего письма к г-ну Камбону100, предложение жизненно важное. Это предложение гласило:

"Если бы эти меры подразумевали действия, то планы Генерального штаба были бы немедленно рассмотрены, и правительство решило бы, как следует их претворить в жизнь.

Это упущение далеко не удовлетворительно объясняется в Twenty-Five Years небрежной отговоркой: "Вероятно я счел последнее предложение неважным".

Речи министров в других европейских правительствах того времени были, конечно, все патриотически искажены, и любая информация касательно фактов, которые могли бы оправдать или смягчить беззаконие противоположной стороны, тщательно скрывалась.

Сокрытие корреспонденции и купирование официальных документов всех правительств слишком многочисленны, даже для их простого перечисления в виде списка.

Некоторые из британских замалчиваний стали очевидны только теперь, после публикации Министерством иностранных дел дипломатических документов. Достаточно привести только пару примеров.

Из телеграммы нашего посла в Петербурге от 24 июля 1914 г. был полностью изъят отрывок, в котором он указывал на соглашение, достигнутое между Францией и Россией во время визита президента, согласно которому они постановили не потерпеть любое вмешательство Австрии во внутренние дела Сербии. В свете происходящего в Сербии, это было крайне важно. В "Белой книге" 1914 года появилась телеграмма французского правительства от 20 июля, в которой сообщалось, что "Германия призывает десятки тысяч резервистов". Однако телеграмма английского посла в Берлине от 1 августа о том, что призыв резервов еще не состоялся, не была оглашена.

Специальным официальным сообщениям нужно было придать необходимый военный уклон. Вот пример из одного из доминионов:

29 июня 1926 года Совет Юго-Западной Африки единогласно принял резолюцию. Этот орган воспринял "Синюю книгу" Южно-Африканского союза, направленную против управления Германской Юго-Западной Африкой, просто как орудие войны и просил правительство уничтожить все экземпляры этой книги, имеющиеся в официальных документах или в книжных магазинах. В своем ответе премьер-министр Южной Африки Генерал Герцог заявил, что он и его коллеги в правительстве одобряют причины резолюции Совета и готовы, насколько возможно, присоединиться к его пожеланиям. По его мнению, ненадежный и недостойный характер этого документа обрекал его на позорное забвение вместе с другими подобными изданиями военного времени. Жалоба д-ра Шнее касательно африканских территорий. The Times, 16 мая 1927

Французская Желтая книга представляла собой массу утаиваний, искажений и даже фальсификаций. Как пишет французский писатель, внимательно изучивший весь этот вопрос (L'Evangeli du Quai d'Orsay, by George Demartial):

"Правительство вырезало из "Желтой книги" все, что относилось к русской мобилизации, как преступник стирает все следы его преступления".

Г-н Демарсьяль посвящает целый том различным способам подтасовки этих официальных отчетов с целью обмана французского народа и спрашивает: "Если французское правительство невиновно в войне, то почему оно фальсифицировало собрание дипломатических документы, раскрывающие ее происхождение?"

Были упущения и в немецкой официальной Белой книге, как, например, телеграмма Царя, в которой он предлагал передать австро-сербский спор в арбитраж.

Известным случаем фальсификации был доклад революционного правительства Курта Эйснера в Мюнхене в ноябре 1918 года, в котором предполагалось дать текст телеграммы баварского Министра из Берлина. Опубликованный отчет показал, что правительство Германии цинично рассматривало возможность вспышки мировой войны в результате предложенных Австрией принудительных мер против Сербии. Инцидент стал поводом для иска о клевете. Документ изучили 12 иностранных органов, и все они пришли к выводу о фальсификации. Профессор французской Сорбонны М. Эдуар Дюжарден заявил:

"Я придерживаюсь мнения, что текст, опубликованный Bayerische Staats Zeitung, является одной из самых явных и самых преступных фальсификаций в истории".

Полный текст показал, что правительство Германии рассматривало не мировую войну, а локальную войну между Австрией и Сербией.

Но что бы ни говорили о подавлении со стороны других правительств, ничто не сравнится с подделкой и подтасовкой русской Оранжевой книги. Замалчивание не только отрывков, но и целого ряда важных телеграмм и переписки между русским Министром иностранных дел Сазоновым и послом России в Париже Извольским, показывает решимость скрыть истинное отношение России и Франции во те критические дни, и последующее восстановление этих засекреченных документов придало совсем иной оттенок причинам начала войны, чем принятое в то время101.

Среди неопубликованного была телеграмма, в которой говорилось, что "Германия горячо желает локализации конфликта" (24 июля) — "Советы по модерации... мы должны отвергнуть все это с самого начала"; телеграммы, свидетельствующие о стремлении германского посла к миру; телеграммы, свидетельствующие о воинственном духе Франции, и указание русским как можно быстрее продолжать приготовления (30-31 июля). "Французское правительство твердо решило воевать и умоляло меня подтвердить надежду французского генерального штаба на то что все наши силы будут направлены против Германии и что с Австрией будут обращаться как с чем-то пренебрежительно малым". Во некоторых случаях вся отдельные предложения были купированы, а часто весь текст телеграмм был засекречен.

Государственные деятели всех стран, которых было бы глупо называть бесчестными людьми, с отвращением избегали фальсифицировать свою личную или деловую переписку. Поступая