Ложь во время войны. Первый полный перевод на русский язык - Артур Огастус Уильям Гарри Понсонби

таким образом, они были бы осуждены собственными судами как преступники, а также осуждены общественным мнением. Тем не менее, действуя от имени своей страны, во времена когда на карту поставлены вопросы такой огромной важности, они, не колеблясь, поддаются преднамеренной попытке ввести в заблуждение свой народ и мир и пытаются оправдывать свое отношение, прибегая к самым подлым уловкам.

26. Лицемерное Негодование

Применение боевых газов и подводная война дали повод бурным вспышкам негодования в прессы, которые, как показали события, были чистейшим лицемерием.

Это скорее эмоциональная реакция чем клеветничество.

"Нам следует ожидать, что немцы будут сражаться, как дикари, сумевшие освоить знания химии".

Daily Express, 27 апреля 1915.

“Этот чудовищный метод ведения войны... это дьявольское изобретение... Преднамеренная и систематическая попытка душить и травить наших солдат могут иметь только один отклик у британского народа и всех негерманских народов земли. Это усилит наше негодование и нашу решимость, а упоминание Германии будет внушать ужас всем расам."

The Times, 29 апреля 1915 года.

Но оказалось, что немцы вовсе не были первыми, кто применил отравляющий газ. Открытия г-на Тюрпена102 в области отравляющих взрывчатых веществ рекламировались во французской прессе еще до этой даты, а официальные инструкции французского военного министерства относительно использования газовых ручных гранат были изданы еще осенью 1914 года.

В мае 1915 года полковник Мод писал в Land and Water:

"Все снаряды, заряды, и мины выделяют удушливые газы, а взрывные испарения некоторых снарядов ядовиты. Их использование обсуждалось годами, поскольку взрывчатка, высвобождающая смертоносный газ, якобы обладает весьма необычайной силой. Однако причина, по которой многие из этих боеприпасов не были приняты на вооружение, заключалась в том, что они считались слишком опасными для наших артиллеристов при транспортировке и обращении, а не в том, что они отравляли врага при взрыве.

В ту пору смертоносность боеприпасов объясняли гуманностью, поскольку смерть от таких боеприпасов была бы абсолютно верной и безболезненной, и, следовательно, не было бы раненых. Во всяком случае, в начале этой войны во всех французских газетах сообщалось, что трудности обращения с этими снарядами преодолены и что они применялись на некоторых участках французского фронта с замечательными результатами. Когда придет время оправдать их использование, неужели у нас хватит наглости утверждать, что наши снаряды отравляют, но не удушают? Более того, разве отравление не подпадает под действие Гаагской конвенции? По духу - несомненно; но поскольку у меня нет под рукой текста, на который можно было бы сослаться, в этом вопросе может быть найдена лазейка, через которую могли бы ускользнуть наши юристы-международники.

Впоследствии, разумеется, мы переняли методы войны отравляющими газами и довели их до совершенства.

Г-н Биллинг: Это ли не факт... что у нас лучше газы и лучше защита и что теперь уже гунны взвыли?

Г-н Бонар Лоу: Хотел бы я быть в этом так же уверен, как уважаемый член парламента.

Палата Общин, 25 февраля 1918.

Их (британские и французские) противогазы сегодня более эффективны, чем немецкие; их газ лучше и лучше используется.

Daily Mail, 25 февраля 1918.

Союзники наперебой соревновались в производстве отравляющих газов, и следующая статья американца г-на Эда Бервика показывает, до чего это дошло перед окончанием войны.

До окончания войны использовалось шестьдесят три различных вида отравляющих газов, а к ноябрю 1918 года наша служба химической войны (созданная в июне того же года) вела работу над шестьюдесятью пятью "основными исследовательскими проектами". В их число входили восемь типов газов, превосходящих по смертоносности все что использовалось до сих пор... Один из видов делал почву бесплодной на семь лет, а нескольких капель на стволе дерева заставляли его "увянуть за час". Наш арсенал в Эджвуде, штат Мэриленд, вместе с филиалами, производил 810 тонн газа ежедневно, в то время как Франция выпускала 385 тонн, Британия - 410 тонн, а Германии - всего 210 тонн.

Он был почти готов увеличить производство до 3,000 тонн в неделю…

Конгресс ассигновал $100,000,000 долларов на эту службу химической войны и выделил для неё 48,000 человек103. Перемирие сделало ненужными как ассигнования так и выделение рабочей силы в таких размерах.

Foreign Affairs, июль 1922

Отравляющий газ невероятной пагубности, защитой от которого была только секретная маска104 (которую немцы не успели бы получить вовремя), подавил бы всякое сопротивление и парализовал бы всю жизнь на враждебном фронте, подвергаемом нападению.

"What War in 1919 Would Have Meant," by Mr. Winston Churchill, "Nash's Pall Mall Magazine", сентябрь 1924

После войны, исследования и эксперименты продолжались, и теперь говорят, что Великобритания лидирует в этом "чудовищном методе ведения войны", этом “дьявольском изобретении", “оружии дикарей".

Подводная война вызвала тот же эффект. Нельзя позволить Германии внедрять систему открытого пиратства и убийств.

Г-н Черчилль, Палата Общин,15 февраля 1915.

Сегодня впервые в истории одна из великих европейских держав намерена приступить к систематическому ведению морской войны средствами, которые до сих пор осуждались всеми нациями как пиратские.

The Times, 18 февраля 1915.

Нет необходимости умножать примеры яростного и праведного негодования со стороны прессы и отдельных лиц. Однако задолго до этих событий иная точка зрения на данный вопрос была высказана не кем иным, как сэром Перси Скоттом. В своем ответе лорду Сиденхэму в The Times 16 июля 1914 года - то есть еще до начала войны - он привел следующую цитату из письма иностранного флотского офицера и свой комментарий к ней:

Если бы мы вступили в войну с островным государством, чье продовольственное снабжение зависит от морских поставок, нашей задачей стало бы пресечение этого снабжения. Объявляя войну нам следовало бы уведомить противника, чтобы тот предупредил свои торговые суда, возвращающиеся домой, не приближаться к острову, поскольку мы устанавливаем блокаду из мин и подводных лодок.

Таким же образом мы должны уведомить все нейтральные стороны о введении такой блокады и о том, что если любое из их судов приблизится к острову, оно обречено на гибель либо от мин, либо от подводных лодок, а следовательно, действует на свой страх и риск.

Комментарий, предоставленный сэром Перси Скоттом:

Такое заявление, по моему мнению, было бы совершенно уместным. И уж если оно было сделано, то любые британские или нейтральные суда, проигнорировавшие его, нельзя было бы считать занятыми мирными промыслами, о которых упоминал лорд Сиденхем. Если бы они были