Суровые галсы - Александр Николаевич Плотников

опасностей, — говорил он впередсмотрящей Тамаре Чесалиной. — Им пользовались еще древние греки, когда проходили через мелководье. Вы ляжете на палубе, в носу, так, чтобы голова за форштевнем оказалась, и будете разглядывать камушки на дне. Вода нынче прозрачная, рогатый шарик можно издалека обнаружить. Устанут глаза, зажмурьтесь крепко на секундочку, потом снова открывайте. Это снимает напряжение. У нас, на Азовском море, такой способ обнаружения мин себя оправдал.

— Как же я улежу на такой трясучке?

— За островами станет тихо. Они нас прикроют от ветра.

— Хорошо, попробую превратиться в древнюю гречанку.

— Помните, на зачете вы перепутали предохранительную чеку патрона с боевой? — обратился флагмин к Помешкиной. — Что же будет, если допустить сейчас такую ошибку? Просто-напросто трал станет буксируемым, патрон при зацепе не сработает, минреп не перебьется, и мы потащим мину за собой. Она либо рванет в трале, либо выскочит, освободится. Хороший минер должен чеки на ощупь определять, особенно ночью…

Анна согласно кивала головой, мысленно благодаря судьбу за такого наставника. Стоило вообразить себя одну возле тральной лебедки, и сразу становилось не по себе.

— Здесь у нас, на мелководье, очень важно точно держать заданную глубину. Чуть прозевал, и начнешь ил пахать углубителями. Потому надо проверять, правильно ли наложена марка на оттяжках…

— Подходим к месту, товарищ старший лейтенант! — доложила Антонина Шестопал.

— Добро, старшина! Сейчас поднимусь на мостик, уточним все по карте и начнем работать!

Анна посмотрела ему вслед, отметив про себя, как по-будничному назвал он смертельно опасное боевое траление работой.

В памяти возник довоенный, гудящий денно и нощно порт, первый бригадир и дотошный учитель Василий Иванович Шалаев с его задорными лозунгами: «Приналяжем, братцы-астраханцы, не на купца-толстосума горбим, на свое рабоче-крестьянское государство!» Выматывались, бывало, так, что после кулями валились на землю, но разве можно сравнивать ту работу с теперешней? Тогда уставали руки-ноги, ломило натруженные плечи, а теперь стыло ноет усталая душа. Еще лежат на палубе крашенные суриком ходовые части трала, не раскручена бухта стального троса, а тайный страх уже подгрызает какой-то хрупкий стебелек в ее груди.

— По местам стоять, трал ставить! — послышался голос Шестопал. С мостика на корму вернулся флагмин.

— Ну что же, матросочки мои, помилуемся чуток с железяками! — сказал он, берясь за тяжелый углубитель.

Тамара Чесалина с Ганей Воловик пихнули в воду похожий на дельфина буй-отводитель. Анна взялась за рукоятку тральной лебедки.

Минут через семь постановку закончили, трос надраился, стрелка динамометра пришла на рабочую отметку шкалы.

— Галсы будут короткими, — предупредил Помешкину старший лейтенант, — следите, чтобы оттяжки не перехлестнулись на поворотах. Впрочем, я позагораю здесь, рядышком с вами.

Ганя вынесла ему полотняную раскладушку, флагмин присел лицом к солнцу, спиной к корме катера.

«Специально отвернулся, чтобы меня не смущать», — благодарно подумала Анна.

Белесая кильватерная струя за катером-тральщиком, тянувшаяся узеньким ручейком, теперь, при поставленном трале, растеклась неширокой речушкой. По краям ее плыли два красно-белых дельфина. Невесть откуда взялись несколько крупных чаек-мартынов и с криком закружились над буями-отводителями, словно предчувствуя добычу. Наверное, они принимали «Волгарь» за рыбацкое суденышко.

С правого борта, у входа в лиман, показался песчаный остров. Он прикрывал от ветра большой участок моря, образовав затишную полосу. Толчея сразу прекратилась, маленький корабль пошел ровно, плавно кренясь то на одну, то на другую сторону.

Распласталась на носовой палубе впередсмотрящая, нервно вглядывался с мостика в воду командир, не спускал глаз со шкалы динамометра на корме минер. Только старший лейтенант чувствовал себя как на прогулке, сидел расслабившись, блаженно прищурив глаза. Он единственный знал, что трал поставлен заранее, до точки обнаружения мины идти еще порядком. Да и вообще он сомневался в правдивости донесения. Столько раз уже принимали впопыхах за мины притопленные бочки, корзины и просто комья водорослей. У страха глаза велики, в этом он хорошо убедился. Если что и угрожало тральщику — это самолеты, да и то прошло время, когда фашистские летчики гуртом гонялись за каждым мотоботом. Но экипаж, и это было незыблемым принципом флагмина, не должен расслабляться даже на учебном тралении.

— До точки поворота полкабельтова! — доложила Шестопал.

— Есть! — откликнулся старший лейтенант. — Ворочайте самостоятельно!

После трех галсов он встал с раскладушки, не спеша размялся и только потом поднялся на мостик.

— По местам стоять, трал выбирать! — раздалась оттуда неожиданная для всех команда.

Когда мокрые буи и решетки выволокли на палубу, флагмин сделал короткий разбор маневра:

— Действия личного состава были правильными. Тральный расчет в норматив уложился.

— Так вы нас надули? — обиженно воскликнула Чесалина. — Никаких мин не было? У меня едва глаза из орбит не выскочили, море до самого дна проглядеть старалась!

— Ты еще удивляешься, — подзадорила ее Гультяева. — С нами давно в кошки-мышки играются. Всерьез наш корабль никто не принимает. Бабы мы, чего с нас взять…

— Погодите, товарищи! — остановил их старший лейтенант. — Вы меня неправильно поняли. Как это вас всерьез не принимают? Разве мы с вами сегодня вышли не на боевое задание? И вообще на войне каждую минуту может возникнуть серьезная обстановка! Это была тренировка, — успокоил он девушек. — Как говорится, присказка, а сказка будет впереди!

Второй раз ставили трал без прежнего энтузиазма. Старший лейтенант не вернулся на раскладушку, а остался на мостике рядом с командиром катера.

— Докладывайте на мостик о всех предметах, которые заметите на воде, — еще раз предупредил он впередсмотрящую.

— О каких всех? — не поняла Чесалина.

— Даже если увидите плавающий спичечный коробок.

— Есть обо всем докладывать, — озадаченно пробормотала Тамара. Она уже приноровилась лежать удобно, подложив чуть ниже груди пробковый спасательный пояс. Когда тело начинало деревенеть, несколько раз приподнималась на локтях, подтягивала к животу колени. Хорошо еще, что выспалась накануне выхода и теперь ее не мучила дремота.

Вода была зеленовато-прозрачной. То и дело мелькали в ней кружевные зонтики медуз, удивительно ловко увертывались они от набегающего форштевня катера, ни одна не ударилась о крашеный деревянный брус. Горохом рассыпались в обе стороны стайки мелкой рыбешки. «Всякой твари жить охота…» — невольно подумалось Тамаре.

Но вот впереди что-то ослепительно заблестело под солнцем, словно на воде лежал осколок зеркала. И не один: правее первого лучился второй. С трудом разглядела плавающие кверху дном полузатопленные бутылки. «Докладывать или нет?» — засомневалась впередсмотрящая. Тут же приподнялась и повернула голову в сторону мостика:

— Впереди на воде бутылка!

— Стоп машина! — услышала команду флагманского минера.

«Волгарь» завернул небольшую циркуляцию и скоро остановился. Сверкающие блики теперь оказались с левого борта.

— Шлюпку к спуску! — распорядилась Антонина Шестопал.

Пузатенькая двойка плюхнулась в волны, первым в нее спрыгнул старший лейтенант и подал руку Помешкиной. Посадил ее