Срока у подвига нет - Николай Виссарионович Масолов

получивший во время советск-финляндского вооруженного конфликта тяжелую контузию. Васильеву удалось войти в доверие к оккупантам, и в его ведении оказался склад зерна на железнодорожной станции. Помощниками Васильева стали жена командира Красной Армии Ольга Давидович, приехавшая перед самой войной погостить к родным в Опочку, и комсомолка Галя Тихомирова. Обе они работали у Васильева на складе. Несколько позже членами группы стали Люся Царенок (работала в бане), ее мать — член партии Анна Царенок, пятидесятилетняя уборщица станционной столовой Ефросинья Андреева и две Зины — Кучерова и Константинова. Отдельные задания Васильева выполняли его племянница Тоня Васильева (чертежница-геодезист) и отчаянно смелый паренек Юра Федоров.　

Группа Васильева была тесно связана с партизанской бригадой Гаврилова. Подпольщики передали партизанам много патронов, медикаментов, зерна, регулярно снабжали отряды разведывательной информацией. Мать и дочь Царенок переправили в лес к партизанам более десяти бежавших из плена красноармейцев.　

Весь год поступала разведывательная информация в партизанские штабы и от Ивана Дмитриевича Шпилькина, сдержавшего слово, данное чекистам. А вскоре к дому Шпилькиных протянулась и вторая ниточка связи с партизанами: младший Шпилькин стал разведчиком-информатором спецотряда. Связь с отрядом осуществлялась через Тоню Уразову — приемщицу хлебопункта.　

И, конечно, рядом с Ванькой Шпилем был его неразлучный друг Корнер-младший — Олег Корнев. Подростки составили и передали в спецотряд план города с точным указанием размещения вражеских зенитных орудий, дотов, складов боеприпасов. Получив антифашистские листовки на немецком языке, Олег разбросал их у входа в солдатскую казарму, а одну даже рискнул показать пожилому немцу ефрейтору Альберту, который был старшим в гараже, где Корнев работал учеником слесаря. Паренек знал, что ефрейтор неплохо относится к рабочим автомастерских. Альберт прочел листовку и, пряча ее в карман, сказал Олегу:　

— Я оставляйт этот бумаг себе. Ты нитчего не даваль, я нитчего не браль.　

В спецотряде Корнев имел кличку Мороз, а Шпилькин — Огонь. Ребята гордились этим. Олег в своих донесениях после подписи Мороз часто рисовал новогодного Деда Мороза.　

Основные боевые действия советских партизан направлялись и планировались, что являлось одной из важнейших особенностей партизанского движения в период минувшей войны… Оперативная группа при штабе армии. Штаб партизанского движения области, республики. Ежедневно, ежечасно шла здесь кропотливая работа: готовились отряды и спецгруппы для заброски во вражеский тыл, довооружались и снабжались боеприпасами действовавшие бригады, координировались совместные действия с частями Красной Армии. Велась такая работа подчас малыми силами в сжатые до предела сроки. «Дирижерами» партизанских дел были люди энергичные, побывавшие в боях. И сердцем горячие.　

Старший батальонный комиссар Соколов, расставаясь с родным полком, сражавшимся с фашистами в верховьях Волги, знал: его ожидает новое назначение. Но что ему придется возглавить группу, а затем и штаб партизанского движения, он не предполагал. Выслушав возражения Соколова, командующий армией генерал-лейтенант Курасов сказал:　

— Военный совет уверен, что справитесь. Дело это, Степан Григорьевич, новое, но весьма важное для нас. Беритесь за него и всегда помните: партизаны — родня солдатская.　

Солдатскую службу Соколов знал хорошо. В незабываемом девятнадцатом году, когда империалисты обрушили на молодую республику Советов свинцовую метель, вместе с тысячами и тысячами красных бойцов взял оружие в руки и шестнадцатилетний комсомолец, сын калужского плотника.　

Соколову было что защищать. Отец умер, когда Степану едва минуло пять лет, а в семье — двенадцать душ. В восемь лет — подпасок, а в тринадцать — «мальчик» в булочной купца.　

Великий Октябрь зачеркнул купца, перед Степаном открылась дорога в жизнь.　

В начале двадцатых годов Соколов — член Московского уездного комитета комсомола. В 1924 году Степан Григорьевич вступает в партию, а в следующем году его призывают на срочную службу. По возвращении из армии Соколов становится во главе партийной организации крупнейшего судостроительного завода. Затем — секретарь райкома, учеба в Коммунистическом университете имени Я. М. Свердлова, работа в МК ВКП(б), секретарь парткома большой стройки, позже — секретарь парткома завода высококачественной легированной стали.　

И вот Соколов — «дирижер» боевых дел калининских партизан в дни, когда в Братском партизанском крае началась подготовка к участию в операции «Рельсовая война».　

Операция «Рельсовая война» была разработана Центральным штабом партизанского движения. Продолжалась она весь август и половину сентября 1943 года. Одновременный налет на стальные магистрали осуществлялся на территории протяженностью около 1000 километров и в глубину до 750. Первый удар наносили белорусские, орловские, смоленские, калининские, ленинградские, латышские и литовские партизаны, объединенные в 541 отряд. Главной целью операции было вывести из строя путевое хозяйство, взорвать как можно больше рельсов.　

Подготовка этой операции потребовала от подполковника Соколова и его помощников огромных усилий. В бригады и отряды калининских партизан было заброшено около 15 тысяч килограммов тола, большое количество капсюлей, бикфордова шнура, медикаментов, питания для раций. Для оказания помощи участникам операции на оккупированную территорию отправился офицер опергруппы Ковальчук, а 22 июля туда вылетел и Соколов.　

Поначалу у карты, с комбригами, а затем в отрядах был отработан ряд вариантов «грозы на чугунке» на магистралях латвийского направления Резекне — Новосокольники и белорусского Невель — Клястицы. Эти дороги были разбиты на 12 участков, и каждый участок закреплен за определенной бригадой или отрядом.　

И «гроза» разразилась. В одну ночь было подорвано 5500 рельсов! Отдельные участки дороги представляли собой нагромождение поваленных телеграфных столбов, покореженного металла.　

Владимир Иванович Марго, вспоминая начало операции «Рельсовая война», рассказывает:　

— Ночь с 3 на 4 августа выдалась теплой и темной. Тишина необычная — не верится, что справа, слева, сзади притаились сотни подрывников и бойцов охранения. Ребята даже радовались, когда тишину вдруг нарушал выстрел, — так были напряжены нервы. Стрелял кто-нибудь из патрулирующих солдат-гитлеровцев для бодрости духа.　

Мы ждали сигнала. И вот зеленый огонек ракеты. Все бросились к полотну железной дороги. Тол быстро и ловко укладывали под блестящие рельсы. Дуги трассирующих пуль расчерчивали небо. Это вели огонь блокированные партизанами в будках, казармах» станционных зданиях подразделения гитлеровцев. Другого им ничего не оставалось.　

Еще ракета. Красная. Для нас это означало: быстро в укрытие, горит бикфордов шнур. И наконец взрывы.　

Операция «Рельсовая война» всполошила генералов вермахта. В дневнике ставки немецкого главнокомандования появляются записи:　

«4 августа. Восток. Движение по железным дорогам на востоке часто прекращается из-за подрывов рельсов. В районе группы армий «Центр» 3.8 произошло 75 больших аварий и 1800 взрывов. Движение поездов… прекращено с 4.8 на 48 часов».　

«6 августа. Восток. За последние ночи существенно изменилось положение на железных дорогах из-за молниеносно проведенной серии взрывов, которая парализовала все движение в тылу группы армий «Центр».　

Не лучше выглядели дела гитлеровцев