Срока у подвига нет - Николай Виссарионович Масолов

и на железных дорогах в тылах группы армий «Север». Только калининские партизаны за август подорвали 25 тысяч рельсов, то есть более половины всех рельсов, уложенных на дорогах Новосокольники — Резекне, Невель — Клястицы.　

Начальство строго наказало комендантов пристанционных гарнизонов и руководителей различных служб оккупационного аппарата. Одни были сняты, другие направлены на фронт. В районы Зилупе, Себеж, Идрица, Клястицы прибыли 1-я бригада СС, 475-й рабочий батальон, бронепоезда, 263-й и 495-й батальоны полевых войск. Через каждые 500–700 метров вдоль полотна железной дороги появились дзоты, пулеметные и минометные ячейки, был вырублен лес, близко подходивший к железной дороге.　

Не успело немецко-фашистское командование наладить охрану стальных магистралей, как 19 сентября Центральный штаб партизанского движения начал новую операцию под кодовым названием «Концерт». К участию в ней были дополнительно привлечены спецгруппы и отряды партизан Эстонии, Карелии, Крыма, Украины. Численность участников «Концерта» перевалила за 120 тысяч человек. И нельзя не согласиться с английским буржуазным историком Джоном Фуллером, писавшим позже в своей книге «Вторая мировая война», что партизаны «вселяли ужас в сердца немецких солдат, разбросанных вдоль бесконечной линии сообщения». Любопытен вывод, который сделал Фуллер: «На огромных пространствах, через которые проходили коммуникации, партизанские отряды играли такую же роль, как стаи подводных лодок в Атлантическом океане».　

Название сентябрьской операции на железных дорогах понравилось партизанам. Осенью 1943 года каждый групповой выход на «чугунку» стал именоваться «концертом». Замелькало это слово и в радиограммах. У партизанских костров распевались частушки:　

Мы, ребята, партизаны,　

Любим скромные дела:　

Ежедневно на «Варшавке»　

Кувыркаем поезда.　

«Кувыркались» фашистские эшелоны не только на главной магистрали, ведущей к Ленинграду, — Варшавской железной дороге, но и на дорогах Латвии, Белоруссии, на границах Братского партизанского края. Летопись войны в тылу врага хранит имена многих отважных и искусных партизан — участников «концертной деятельности» во второй половине 1943 года. В латышском отряде Вилиса Самсона прославились подрывники Волдемар Паэглис и Василий Кононов, пустившие под откос более десятка вражеских эшелонов каждый. В 4-й Калининской партизанской бригаде первенство держала подрывная группа Ивана Лукина.　

Лукин был мастером на всевозможные сюрпризы. Однажды он изготовил мину замедленного действия — вплавил в тол химический замедлитель с детонатором. Мина была заложена вблизи станции Посинь с расчетом, что ее обнаружит патруль. Так и получилось. Фашисты сняли с мины наружный взрыватель и привезли ее в гарнизон — не пропадать же добру. Положили в минный склад в подвале казармы. Через два дня казарма взлетела на воздух.　

…Эшелон шел из Латвии к линии фронта. На платформах — зачехленные орудия, бочки с бензином. В отряде об этом узнали поздно, и все же командир решил: надо успеть.　

— Постарайтесь, ребята, — обратился он к подрывникам Боровкову и Ермакову. — Нельзя пропустить гадюку дальше. Спешите наперехват. И как можно быстрее.　

Молодые ноги быстро донесли подрывников к полотну железной дороги. А выйти на насыпь нельзя: усиленное патрулирование. Залегли ребята в кустах.　

— Петро, давай переберемся на другой участок, — предложил Ермаков.　

— Не успеем, Антон. Смотри! Смотри!　

Из редкого березника, подходившего почти вплотную к железнодорожной колее, вынырнул паровоз. За ним серая череда платформ и вагонов. Тяжелый состав.　

— Уползет, гад, — прошептал в отчаянии Ермаков.　

— Нельзя упустить, Антон, нельзя, — крикнул, услышав гудок, Боровков.　

Вскочил. Взрывчатку на грудь. Гранату в руки.　

Поднялся и Ермаков.　

— Не надо, Антошка. Я сам. Прощай.　

— Нет, я. Прощай, друг…　

Два русских парня с огненным сердцем Данко… Они не слышали, как хлопушками рвались бочки с бензином. Не видели, как горели платформы и летели с насыпи немецкие пушки…　

Пламенным советским патриотом был и Андрей Семенович Портнов — станционный служащий из Пустошки. Гитлеровцы заставили его работать стрелочником, пригрозив, что в случае отказа расправятся с его семьей. Портнов согласился.　

…Та ночь выдалась холодной и темной. Солдаты, обычно конвоировавшие ночью русских стрелочников, на этот раз остались в здании вокзала. А со стороны Идрицы вот-вот должны были прибыть два воинских эшелона — один за другим. Направление — к фронту.　

Портнов шел к стрелкам. Уже выходя из будки, он решил: пришел час расплаты с ненавистным врагом… Фонариком дал сигнал первому эшелону остановиться. Залязгали буфера. Вот и хвостовой вагон. Сигнальных огней на нем не было. Это облегчало задачу.　

Ухо Андрея Семеновича уловило едва доносившийся шум второго поезда. В висках тяжело стучало от прилившей в голову крови, но мысль работала четко, укреплялась решимость… Из-за поворота показался паровоз. Сигнал фонариком — путь свободен. Эшелон, не снижая скорости, промчался мимо Портнова. Когда машинист заметил стоявший на пути первый поезд, было уже поздно.　

Удар! Со скрежетом и треском вздыбились вагоны. Стали рваться снаряды. На станции и в городе поднялась паника.　

Это произошло накануне 26-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Скрыться Портнову не удалось. Он был схвачен фашистами и расстрелян.　

Битва на рельсах летом и осенью 1943 года вызвала новый подъем партизанского движения. В качестве ответной меры ставка Гитлера приказала усилить карательные акции. Кроме того, по настоянию командующего группой армий «Север» Кюхлера были смещены начальник тылового района генерал-лейтенант Рокк и коменданты тыловых районов 16-й и 18-й армий.　

Чтобы обеспечивать всем необходимым засевшие в бетонных норах под Ленинградом войска и дать им возможность, если это потребуется, отойти за линию «Пантера», командование вермахта решило изгнать все население от Гатчины до Пскова. В связи с этим новый командующий охранными войсками и начальник тылового района группы армий «Север» генерал фон Бот издал 21 сентября 1943 года специальный приказ. В этом чудовищном документе (подлинник его хранится в архиве) говорилось:　

«Эвакуация должна быть проведена немедленно и с использованием всех средств и возможностей… Эвакуированные используются частично на работах для предприятий «Пантера», частично в оккупированных областях и на территории рейха. Считается, что 50 процентов людей в каждой колонне работоспособны. Дети в возрасте от 10 лет считаются рабочими…»　

И запылили большаки и проселки, прилегающие к шоссе Ленинград — Псков — Остров — Опочка. Тысячи людей с котомками за плечами двинулись к сборным пунктам. Дети, подростки, женщины, старики шли как военнопленные, под охраной автоматчиков и овчарок. У эвакуируемых отбирали зерно, скот, последнюю курицу, теплую одежду.　

Запылали вдоль дорог гигантские факелы. Десятки деревень, жители которых отказались подчиниться приказу фон Бота, были преданы огню. Сентябрьская акция вандализма была той каплей, которая переполнила чашу терпения. За оружие теперь взялись и стар и млад. В трех зонах оккупированной Ленинградской области началось всенародное восстание против немецко-фашистских захватчиков.