Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

к высоткам ещё до окончания артподготовки. И только когда дошли, миновав новые посты наших, и оказались в серой зоне, то группа огневой поддержки, выдвинутая немного ранее, начала свою работу, а они, штурмовики первого взвода, как боевые муравьи, по одному, по двое начали просачиваться к девятиэтажной башне. Дверь в подъезде оказалась, на удивление, закрытой, проверили её крепость выстрелом гранатомёта, и она проломилась, образовав пробоину, которая будто приглашала: «Пожалуйте, господа, в ад!»

Они пошли. Сразу же зачистили квартиры на первом этаже, а гранатомётчик высадил дверь на второй, и все заскочили внутрь квартиры, а Сомов зычно крикнул в подъезд:

– Сдавайтесь, пока мы добрые! Потом в плен брать не будем!

Вместо ответа сверху горохом защёлкали по ступеням гранаты; взрываясь, они заполнили подъезд дымом от взрывов.

– Валяйте ещё! – высунувшись, крикнул Сомов и пустил очередь в промежуток между лестничными маршами, а гранатомётчик в этот момент выбил дверь на третьем этаже, и сразу же туда забежали несколько человек, пока сержант поливал из автомата лестничные марши – пули так и щёлкали о стены, о металл ограждений.

Когда умолкла стрельба, а дым почти рассеялся, неугомонный Сомов крикнул из разбитой квартиры:

– Подкиньте ещё огонька!

Кто-то отозвался по-русски:

– Не жалко… – И опять посыпались гранаты.

– Шо так мало? – издевательски крикнул Сомов, а Прибылой, находившийся от сержанта неподалёку, понял, что сержант вошёл в раж. «Вот твоя стихия! – подумал Прибылой. – Неспроста ты добровольцем в “Шторм” пошёл!»

Сверху добавили, и опять голос Сомова:

– Опять мало… Более нема?! Ай, как жалко!

Пока он перебрёхивался с украми, наши заняли четвёртый и пятый этажи, и все поняли, что противников не густо в этой многоэтажке. Все занятые этажи зачистили, взяли под охрану лестницы, подъезд и первый этаж со двора. И Сомов сделал передышку, связался с капитаном Нестеровым:

– На связи Чубчик… Докладываю: заняли первых пять этажей, противника не густо, но далее продвигаться чревато потерями. Нужна поддержка или танками, или, что лучше, беспилотниками fpv. Пусть отработают с разных сторон по этажам с шестого по девятый, а мы пока перекурим. – Выслушав Нестерова, Сомов козырнул: – Так точно! Есть – беречь бойцов!

Прибылой не хотел, но улыбнулся, когда Сомов закончил разговор:

– Ловко у тебя получается! Тебе только бригадой командовать!

– А то… – Самодовольную улыбку он сдержал, но всё равно она, слабая, пробежала по его лицу, словно высветила его характер.

«Любишь, ты любишь похвалу, – подумал Прибылой о Сомове. – Ты один из тех многих, кого хлебом не корми, а похвали, погладь по головке – и ты готов будешь из кожи вылезть, лишь бы проявить себя и заслужить похвалу. Вот только странно, что попал ты не туда, где гораздо тяжелее добиться внимания начальства, а тем более выслужиться. Обычно такие в норках сидят и при первой опасности прячутся там, а ты на рожон лезешь, правда, знаешь, где нужно включить заднюю скорость. У тебя это природное чувство!»

Курить, конечно, никто не собирался, а занялись делом – поставили несколько растяжек между пятым и шестым этажами, почти не заметных среди разбросанных вещей и предметов. Потом Сомов негромко сказал:

– Вот теперь можно и покурить тому, кто курит, а кто не курит пусть глазами не хлопает. Укры могут испугаться дронов и ломануться по этажам.

Далее он переговорил по рации с бойцами на нижних этажах, сказал, что, возможно, укры будут прорываться, так что держите ушки на макушке. Сказав про ушки, он взглянул на Прибылого:

– У тебя опять кровь на шее.

– Место дурацкое – постоянно ухом за куртку цепляю.

– Попроси кого-нибудь, пусть перевяжут!

– Пустяки…

Они не успели договорить, как на верхних этажах раздался взрыв с одной стороны и почти сразу другой…

– Отлично. Всё вовремя. Сейчас побегут…

Топот на лестницах и крики раздались только после третьего взрыва. И почти сразу между пятым и шестым этажами рванули одна растяжка и другая. Сомов со товарищи этого не видели, укрывшись в квартирах, но четко услышали, как после взрывов шмякнулись два тела, в падении стуча автоматами по лестнице. Наверху раздался новый разрыв – теперь танкового снаряда, и подъезд наполнился гарью и пылью – не продохнуть. И следом второй – с той же стороны, но ниже. Молчавший Григорий, о котором Прибылой иногда забывал, есть ли он или нет его, засомневался:

– Этак они, суки, и до нас доберутся, своих же побьют!

– Не сомневайся, – хмыкнул Сомов. – Целеуказание дано верно и правильно понято… Даём украм пяток минут на раздумье и пойдём по их души, если кто-то остался там в живых. – И сменил в автомате магазин. – Пять минут прошло. Поднимаемся парами. Я с Прибылым, Григорий – со своим напарником.

Для начала Сомов пустил длинную очереди в просвет между этажами, а потом крикнул:

– Мы идём, сдавайтесь, курвы!

Думали, что укры, если они остались, затаились на верхних этажах, а Сомов с Прибылым на них наткнулись почти сразу – на шестом. Сомов крикнул: «Есть кто?» и, услышав: «Есть», отшвырнул дверь в квартиру и увидел двух укров и нацеленные на него автоматы… Создалась немая сцена, при которой Прибылой мгновенно сориентировался и, находясь сзади сержанта и чуть в стороне, не делая лишних движений и не поднимая автомата, от пояса скосил очередью двух недоумков, то ли растерявшихся, то ли думавших, что их будут уговаривать сдаться.

– Ух ты… – только и выдохнул Сомов. – Первый раз попал в такой переплёт. А ты молодец, – посмотрел на Семёна. – Реакция отменная. Что бы я без тебя делал.

– Жить захочешь – из любой ситуации выкрутишься, сразу о реакции вспомнишь. Вообще-то жаль их. Они сами растерялись. – Он вгляделся в небритые лица средних лет мужиков, вздохнул: – Ну, какие из них вояки? Силком затащили на фронт, ружьё в руки дали – иди воюй.

– Зря ты их жалеешь! – жёстко отозвался Сомов. – Помнишь, как в «Тихом Доне» Кошевой говорил Григорию Мелехову: «Поглядел бы я, как ты со мной разговаривал, ежели б кадетская власть была… Ремни бы со спины, небось, вырезывал!» Так что всё по закону – и говорить тут более не о чем.

– Как филолог гутаришь… – по-иному посмотрел на Сомова Прибылой и подумал о том, что и сам почему-то иногда начал вставлять украинские слова, и происходило это так естественно, словно он хорошо знал этот язык – язык врага.

– Не довелось им быть. Технарь я, колледж связи окончил. И роман давно читал, а эту фразу запомнил на всю жизнь.

Прибылой ничего и не ответил, но внутренне согласился с сержантом. В который раз за последнее время