Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

– А как ещё? Вдруг что-то случилось бы?

Хлопнув туалетной дверью, «Утёс» на какое-то время затих, а когда снова зашевелился в коридоре, то известил:

– Я дверь за собой закрыл.

Более Семён не мог с ним говорить: ну надо же таким бестолковым родиться! Всё-таки, когда немного успокоился, спросил о том, о чём ни у кого не спрашивал до этого:

– Ты кем работал, если под следствие попал?

– Оператором в банке.

– И что, кого-то обнёс?

– Меня подставили. Кто-то воспользовался личным ключом и взял кредит на большую сумму от моего имени.

– И ты сменял такси на чёрный ворон, как в песне поётся!

– Фигурально – да…

– Ну, что же, привыкай к новой жизни. Она, как видишь, не мёд.

– Да, не особо она мёдом пахнет. Мне говорили, что при штабе буду служить, а попал не пойми куда.

– Теперь уж терпи. Не ты один такой.

Саша не ответил, видимо, посчитав подначки Семёна неуместными и оскорбительными. А он подумал: «Ну, и слава богу, от одного дурака отвязался!»

Кое-как Прибылой дождался начало рассвета. При блеклом свете они поснимали растяжки, разбились на двойки и, сформировав первую четвёрку, просочились в сторону многоэтажки. Как только они высунулись из-за угла, то группа прикрытия заработала автоматами, гранатомётами, снайпер всаживал по верхним этажам, не давая возможности украм носа высунуть. Кто-то из наших уж ящик с тротилом под входную дверь подложил. В какой-то момент вся четвёрка забежала за угол, открыла огонь впереди себя на упреждение, а когда рванул тротил, то с жутким криком дикарей ломанулись в проём, раскидывая в дальние углы гранаты. В считаные минуты очистили все комнаты, осмотрелись, и кто-то крикнул, увидев пролом в потолке:

– Валим!

Они выскочили в соседнюю комнату, заслонились стеной, и в комнате один за другим громыхнули разрывы гранат. И следом – серия взрывов в вестибюле.

По рации доложили Сомову обстановку, спросили:

– Что будем делать?

– Разберёмся, а пока укройтесь и затаитесь.

Услышав Сомова, Прибылой подумал: «Хорошее начало!»

– А ты чего стоишь? – укорил Сомов Семёна. – Бери Андрея – и на подмогу. Только не сразу, пусть укры наиграются.

27

Всё было хорошо на словах, когда готовились к штурму этой многоэтажки, а на деле застряли на двое суток. Далее второго этажа не смогли подняться, третий, похоже, стал серой зоной, а сколько выше противника засело – не понятно. Первое впечатление, что человек двадцать-тридцать, хотя на самом деле не более пяти-семи, а может, и того меньше. Активные в первый день, казалось, с неиссякаемым запасом БК, они закидали гранатами, словно у них там был завод. Зато на второй день приутихли, лишь изредка огрызались и, используя приём с пробитым потолком, бросали на головы гранаты всем, кто по незнанию появлялся в комнате с секретом. Но его сомовцы быстро раскусили, а когда в одну из комнат на втором этаже гранатомётчик бесстрашно, чуть ли не в упор, запустил гранату в отверстие в потолке, не такое уж и большое, и в ответ услышал вопли раненых укров, то они перестали появляться в комнатах с сюрпризом и досаждать.

Ночевали противники на разных этажах. И было ясно, что второй день будет решающим. Ночью взвод Сомова усилили тремя бойцами из второго взвода, взамен выбывших, среди которых два «трёхсотых» с осколочным ранением ног и шеи, и «двухсотый» – Саша с позывным «Утёс», надоедавший Прибылому предыдущей ночью. Раненых эвакуировали, а Сашу перенесли в дальнюю комнату на первом этаже с выбитым окном, а оттого особенно прохладным, до окончания штурма. Семёна гибель Саши огорчила, но совсем не удивила: как жил парень нелепо, так и погиб от ранения бедренной артерии – кровью истёк. Только его почему-то было особенно жалко из всех, кто погиб у них в последние дни.

Сержант Илья Сомов за истекшие сутки состарился, превратился чуть ли не в морщинистого старика, хотя ему шёл двадцать седьмой год. Ему, как понял Прибылой из услышанного разговора, хотели прислать на подмогу офицера, но Сомов отказался, сказав, что офицеров надо беречь, а пара-тройка бойцов не помешает, и ему их прислали, нагрузив водой и едой и, конечно, БК. Спал ли Сомов в последние двое суток? Да, спал, Прибылой сам его укладывал, и тот вроде сдавался и оказывался на полюбившемся всем поролоновом матрасе, но спал по полчаса, не более, и просыпался сам, без толчка, и, посмотрев на часы, спрашивал:

– Какая обстановка?!

Ему отвечали, так как с ним постоянно кто-то находился из «стариков», к ним причисляли и Прибылого, учитывая его давний фронтовой опыт, а из прежнего состава – Григорий, Андрей. Григорий, как всегда, немногословен, вставит словечко и на этом успокоится, но говорил всегда к месту и вовремя. Андрей же был подвижен, не понимал, почему затормозился штурм, почему перекуривают даже те, кто не курил никогда. Да и как не курить, когда вчера в одной из квартир нашли ящик иностранных сигарет – вкусных, ароматических? Сперва курили с опаской, остерегаясь быть отравленными, а потом кто-то сказал, что отравить можно и одной пачкой. И все повеселели от этого «мудрого» высказывания. В общем, никто ничем не занимался, не считая постовой и наблюдательной службы, и все ждали, когда у противников окончательно закончится БК или вода, без чего в их условиях долго не просидишь, даже отгородившись растяжками и время от времени пуская по лестнице гранаты. К ним все давно привыкли, услышав металлический стук по ступеням, успели заскакивать за какой-нибудь угол, граната взрывалась, тем самым приближая либо окончательный штурм, либо сдачу соперников в плен. Правда, об этом никто не говорил, но помнили слова Андрея о загубленном кореше и внутренне готовы были поддержать его.

На рассвете Сомову доложили, что у соседней, занятой украми, многоэтажки началась стрельба из стрелкового оружия и гранатомётов.

– Слышу, слышу – не глухой! – отмахнулся сержант. – Третий взвод запустили. Мы-то сопли жуём!

Но долго жевать не пришлось, когда первая двойка преодолела «границу» и с лестничной площадки между третьим и четвёртым этажами гранатомётчик запустил «морковку» в левую половину. «Морковка» взорвалась этажом выше – дым, чей-то крик, сразу из-за спины гранатомётчика рванулись автоматчики, полосонули по дверным проёмам очередями. Ворвались, послав впереди себя гранаты, в комнаты, но никого не обнаружили ни в одной из квартир. Крикнули вниз, Сомову:

– Этаж наш! Идём дальше!

И когда они сунулись на пятый, сверху началась ответная пальба; не помог ни гранатомётчик, ни упреждающий огонь автоматов.

– Отойти! – приказал Сомов. – Пусть постреляют. Подбросьте им гранат. Свои-то у них, видно, закончились.

Когда сидели