Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

– Меня в первом бою ранило, в бригадный госпиталь отправили, – гундосил Полунин.

– Но тебя отпустили?

– Да. Через два дня.

– Значит, такое ранение. Где твоё оружие?

– У меня оно, – доложил Григорий, – сразу забрал от греха подальше, а то он с испуга мало ли что мог натворить.

– Правильно сделал. Ты обнаружил, тебе его и в распологу доставлять. Как стемнеет, возьми ещё одного бойца – и вперёд мелкими перебежками.

– Что со мной будет, товарищ сержант?

– Медовыми пряниками накормят.

«Сколь же глупости, дури и наивности в этом Полунине, – думал о симулянте, а по существу – дезертире, Прибылой. – На хрена тогда напросился воевать? Или решил, что “прокатит”, думал под ковром отлежаться – всех обхитрить? Нет, гадёныш, ты и в госпиталь-то попал не случайно, сам себе – стопроцентно – руку повредил, да только не вышло медицину обмануть. Вышибли назад: мол, иди и воюй. – И ещё он подумал, как в людях уживаются два разных состояния: геройство, которое сегодня проявил Андрей, и этот трус, прятавшийся под ковром. Ведь после возвращения в зону его сделают посмешищем, и он не отмоется до конца срока, но и после, если доживёт и откинется с зоны, то всё равно останется посмешищем в глазах тех, кто его знал, и будут они плеваться при упоминании о нём. И как же он испортил мужественный и благородный поступок Андрея. Вот мужик, так мужик – не испугался, не сдрейфил. Хотя надо думать, что не просто так: подготовка чувствуется стопудовая. Но ведь мог бы вполне срезать противника очередью, а если принял вызов – здесь всё по договорённости и без обмана. Уважает человек себя. А это великая сила – уважение. Но как он его уделал – страшно вспомнить. Вроде и тот парень не промах, знал свои способности и верил в них, но вот нашёлся кто-то, у кого они оказались круче. Так что вполне на сегодняшнем примере можно учиться тем, кто храбрится без меры, спорит, делает ставки. Если так поступаешь, то будь готовым к тому, что всегда кто-то в данный момент найдётся сильнее и способнее».

Пока Прибылой, находясь в расслабленности от раздумий, лежал на пыльном диване, в соседней комнате Сомов говорил с ротным, но после доклада долго молчал, слушая, что ему, видимо, говорили, изредка вставляя реплики: «Да», «Так точно». Когда он договорил, вышел из комнаты, увидев Прибылого, спросил:

– Подслушиваем?

– Сам же мимо меня прошёл. Разве не видел?

– Не обратил внимания.

– Это потому, что не спишь.

– Потом отосплюсь.

– Когда же?

– Не задавай глупых вопросов.

– Теперь что делать? В пункт дислокации выдвигаться?

– Вряд ли. Третий взвод в соседнем здании застопорился.

– Ну, не всё же нам стопориться, если двое суток здесь ошиваемся.

– Ну и словечки у тебя, Прибылой. А ещё с высшим образованием!

– Огрубел, признаюсь. Привнесённое влияние окружающей среды. На гражданке исправимся. Так что делать-то?

– Дополнительно сообщат. Возможно, на помощь соседям пойдём.

– Чего им мешаться? Тогда уж сразу на следующее здание рванём. Их таких, кажется, ещё парочка стоит, нас дожидается.

– В том-то и дело, что здания стоят, но, похоже, по данным авиаразведки, они пустые. Драпанули укры оттуда.

– Значит, это наша победа. Запугали мы их.

– Как сказать. Есть данные, что кольцо вот-вот сомкнётся, и все, кто остался в этом городишке, окажутся в окружении.

– Тогда вообще зачем было штурмовать и пятиэтажки, и эти здания?

– Семён, всё, что делается, не бывает зря. Если бы мы не штурмовали, то ещё неизвестно, сколько бы враги огрызались на флангах. Мы своё дело сделали. Теперь пусть у других голова болит.

Разговор с сержантом мог быть бесконечным, как понял Прибылой, он находился, что называется, на взводе, мнил себя великим стратегом, но, видимо, не понимал, из-за чего стольких людей положили в этих штурмах. Или это необходимая закономерность: где-то что-то убывает, где-то прибывает. В том числе и в людях. Или по крайней мере сохраняется?! Всё может быть. И теперь рассуждай, не рассуждай – ничего не изменится. И колесо войны катится будто само по себе, подминая людей, перемалывает их судьбы, надежды, их геройство и трусость. И тут тоже ничего не поделаешь. Не повернёшь события вспять, а придётся шагать и шагать вперёд до победного дня.

Чуть позже Сомов собрал бойцов и объявил им текущие задачи.

– Первая, – оглядев всех, сказал он. – Отконвоировать Полунина во временную дислокацию. Исполняют бойцы второго взвода; Григорий остаётся. Им спасибо. Здорово помогли, не считая, конечно, симулянта. Второе. Остальные приходят на помощь соседям. О нашем «двухсотом» «Утёсе» я доложил. Его эвакуирует при первой возможности. Всем всё ясно? Вопросы есть? Нет. Выполняйте.

– И правильно, – неожиданно отозвался Григорий, – взрывчатку с собой прихватим. К чертям собачьим эту будку разнесём.

С ним никто спорить не стал, доказывая, что для сноса такого здания и ста килограммов гексогена не хватит, но он особенно и не заморачивался, а высказался потому, что сам эти ящики таскал, а оказалось, что зря. Вот теперь их необходимо обязательно в дело определить. Когда уходили, собрали свои вещи, хотя всех их держат при себе, а курильщики растащили коробку с сигаретами, распихали по карманам.

Сомов связался с командиром третьего взвода, сообщил приказ о дружеской помощи. Вскоре сомовцы по одному перебежали в соседнее здание; остерегались, что противник откроет по ним огонь, но всё обошлось. К радости Григория, взрывчатку не стали брать, посчитав, что теперь она не понадобится. Когда перебазировались, узнали от лейтенанта – командира взвода, что и помощь их не нужна.

– Мой заместитель пошёл на переговоры с украми. Они решили сдаться. Их всего-то осталось трое. И предварительное условие у них одно: чтобы вывезли на БМП. Своих дронов опасаются.

– Нестеров знает?

– Только что доложил ему.

– Вот и прекрасно. Значит, мы зря суетились.

Чуть позже ротный сам связался с Сомовым и скомандовал:

– Отбой. Возвращайтесь в пункт временной дислокации… Да, а вашего симулянта не довели. На мине подорвался. Всё, вопрос закрыт.

29

Когда возвращались, Прибылой задался вопросом: «Сколько же дней мы воевали? Пять, шесть, неделю?» Выходило, что примерно столько и воевали, и теперь хотелось одного: добраться до «распологи» и отоспаться, чтобы завтра хотя бы один день ничего не делать, может, даже устроят баню или душ, на худой конец, но как и где его устроить – не понять, да и нет здесь такого места, чтобы заняться этим и организовать. Вот когда вывезут на полигон для пополнения, тогда – да, вполне возможно,