Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

– Они за всеми охотятся, кто рот разевает. А кто не разевает, тому и опасаться нечего. Сегодня мы повязку сделаем аккуратную, как у Трампа. Правда, тот без шлема ходит, а вам без него никак нельзя.

– Кто бы что-то против сказал, а я промолчу, – с настроением сказал Прибылой и подумал: «Всё-таки нормальный этот Славик! Если бы чесноком не увлекался, то цены бы ему не было!»

31

Их поредевший взвод ещё дважды бросали на штурмы, оба раза они выполняли приказы, несли потери. Вскоре, учитывая все обстоятельства, их подразделение переместили на двух грузовиках в тыл, на тот самый полигон, где у Прибылого начиналась нынешняя эпопея. Выезжали с передовой они ночью, шли с соблюдением дистанции и светомаскирующими накладками на фарах, но на большой скорости, и было непонятно, как они могли мчаться почти вслепую. Примерно через час гонки ехали медленнее, объезжая рытвины, но всё равно бойцов иногда подбрасывало под самый тент.

Незадолго до рассвета машины прибыли на полигон, с которого у Прибылого начиналась нынешняя эпопея. При приезде их сразу загнали в баню, одежду забрали волонтёры для стирки, а сами они, вволю намывшись, до конца не понимая, какое это счастье – плескаться под горячими струями, вдыхать распаренный воздух и чувствовать, как с тела смываются пуды пота и грязи. После бани оделись кто во что: в треники, в клетчатые байковые рубахи, в шерстяные носки ручной вязки – подарки неравнодушных бабушек с гражданки. А как позавтракали, так все дружно вспомнили о телефонах. Но звонить всем скопом не разрешили, только по одному, по двое с отделения.

– Успеете – все наговоритесь, день большой! – успокаивал старшина, прибывший вместе с ними с передовой. – Говорить по две-три минуты, и только на один номер.

Во взводе Сомова первыми говорили «старики», те, кто не впервые возвращался на полигон, а такие, как Прибылой, побывавшие там по первому разу, после них. И никто не обижался, понимая, что, да, они заслужили, им положено. Прибылой был не против такого порядка, когда молодёжь уважала старших, и здесь имелся в виду не возраст по паспорту, а количество дней пребывания на передовой в составе роты «V».

Семён, дожидаясь очереди, лежал на свежей простыне и, закрыв глаза, представлял, о чём поговорит сегодня с родителями, с Олей, с Виолкой, когда она придёт из школы, с Маргаритой. Уж той вынь да выложь, а как на духу расскажи, почему так долго не звонил, почему забыл о них – найдёт что сказать, чем заморочить голову. От мыслей он не заметил, как заснул, а проснулся от толчка Андрея:

– А ты почему не звонишь? Или некому?

– Есть. Надеюсь, ждут весточку от меня, – спросонья продирая глаза, посмотрел на часы Семён. – Это хорошо я пару часов даванул.

– Да всё правильно ты сделал. Чего ранним утром трезвонить, только родных пугать. А сейчас в самую пору.

Семён сел на матрасе, протёр глаза:

– Вот теперь можно и позвонить!

Маме он позвонил первой. Активировал её номер, но она долго не откликалась. Пришлось перезвонить.

– Вера Алексеевна, – попытался сказать строго, когда она откликнулась: – Что такое? Сын звонит-звонит, а к его звонкам ноль внимания!

– Ой, ой, сыно-ок! Неужели ты? Как же мы все истосковались по тебе! Сколько дней и ночей не спим. Уж собирались идти в военкомат. Запрос делать. Ну, рассказывай, мой дорогой и любимый! С тобой всё в порядке?

– Всё, мам, нормально. Ранее не мог позвонить – служба.

– Правду говоришь или лукавишь, как в прошлый раз?

– Правду-правду, мам. У меня всё нормально. Как у вас? Как отец?

– Вздыхает ходит. Сейчас на работе. Вспоминаем с ним тебя, а как я всплакну, то он ругается на меня, мол, зря мокроту развожу.

– Правильно делает!

– Оле не звонил, а то она ждёт не дождётся весточки от тебя? Как белка в колесе крутится.

– Сейчас позвоню, а что такое?

– Маргарита ногу сломала, на костылях по квартире прыгает и не имеет возможности провожать и встречать Виолку. Так Оля всё на себя взвалила, а у самой маленькая Анечка на руках – на секунду одну не оставишь. А Оля провожает и встречает Виолку, ходит за продуктами, обеды готовит.

– Мам, это нормально. Ну, как бросить Маргариту без поддержки, если у неё моя дочка под присмотром? Нельзя даже думать об этом. Ладно, скажи, как у отца дела?

– Работает. Тоже, не хуже меня, на поясницу жалуется. Ждёт, когда на пенсию выйдет.

– Скажи ему, что вечером позвоню, чтобы спокойно поговорить. А Оле не сообщай о моём звонке. Сейчас сам ей сюрприз сделаю.

– Она – молодец. Ничего плохого не могу сказать.

– Мамуль, хорошо поговорили. Рад, что у вас всё хорошо. Буду ещё звонить.

– Звони-звони своей ненаглядной, – всё поняла Вера Алексеевна.

Радостно и тревожно сделалось Семёну, когда он представил, как вспыхнет Ольга, услышав его. Как засветятся её зелёные глаза и потемнеют от радости. Он даже на миг представил себя на её месте, но не смог до конца почувствовать, что бы он испытал, позвони она, находясь в тех же самых условиях, в каких находился он всё недавнее время. Что бы он испытывал в полном неведении, зная, что она каждую минуту подвергает себя смертельной опасности, видит гибель людей, их страдания. Ничего, понятно, она не знает об этом, и не надо этого ей знать. Так лучше ей и лучше ему.

Оля откликнулась сразу, как будто находилась у телефона и ждала его звонка.

– Не верю своим глазам: Семён, Сёмушка! Неужели ты вспомнил о нас? Какое счастье!

Семён чуть не задохнулся от знакомого и любимого голоса, от её восторга, от которого мурашки побежали по спине.

– Да, Оля, это я! Наконец-то появилась возможность услышать твой голос и мысленно обнять тебя, прижаться и не отпускать. Как вы поживаете? Как Женька, как Анечка?

– Что им сделается. Сын учится, Аня всё у двери стоит, ждёт, когда ты вернёшься. Заберу её, обложу игрушками, а она разбросает их – и опять к двери. И ничего не поделаешь с девчонкой. А как у тебя дела? Ты случайно не в госпитале, а то какие-то голоса доносятся?

– Слава богу, не в нём. Это ребята рядом суетятся. А у меня, не сглазить, всё хорошо: воюем, бьём врага и будем бить до самой победы.

Она вздохнула:

– Значит, долго не увижу тебя?!

– Ну, почему же. Думаю, этот славный день не за горами, как