Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

о гранатах быстро забыли. Оказавшись на территории завода, увидели несколько небольших зданий, а за ними самое длинное с разбитыми воротами. Все здания похожи на склады или вспомогательные строения. Бойцам, конечно, это без разницы. У них своя задача: найти соперника и обезвредить. Гранатомётчики сработали чётко: выдвинулись, несколько раз жахнули в глубь распахнутых ворот в первом здании, отчего послышались повторные взрывы, значит, сдетонировали растяжки или что-то взрывоопасное, что там находилось. В любом случае это нашим в плюс: будут ушки держать на макушке и рот не разевать. До здания метров двадцать, группа Сомова широким охватом выдвинулась к нему, стреляя короткими очередями, и заняли позиции по углам; четверо, разбившись на двойки, выдвинулись к воротам и метнули гранаты, расчищая себе путь. Когда заглянули в ворота, Сомов сказал:

– Под ноги смотреть и наверх поглядывать! – Сержант указал направление движения.

Крались осторожно: шаг вперёд – посмотрел под ноги, ещё шаг – посмотрел наверх. Так, осматриваясь и держа палец на спусковом крючке, они продвигались по захламлённому зданию и, дойдя до его конца, никого не обнаружили. Вот так фокус. Можно выдохнуть. Что же, надо идти дальше. Подступили к следующему.

– Думаю, никого нет и здесь, и в следующем длинном – вон как корабль стоит, – предположил Прибылой.

– Прежде этот надо зачистить, – не согласился Сомов.

Когда зачистили, заглядывая во все углы, по второму пробирались менее осторожно, так же проверив его гранатами, и, к радости, в нём ничего не взрывалось. Прошли его и удивлённо уставились на третье здание – лежачий небоскрёб. Выдвинулись к нему, а напряжение всё нарастало, словно кто-то их заманивал в ловушку, заваленную кирпичами, керамическими плитами. В середине здания зиял провал от взрыва чего-то мощного, в который виднелось небо и падающие сверху капли дождя, но эта неожиданно поэтическая картина не испортила настроения.

– Может, так до самого Киева дойдём! – показал большой палец подошедший старший второй группы – Андрей Воеводин.

– Свежо предание… – покосился на него Сомов. – Не нравится мне эта тишина…

Когда прошли «небоскрёб», за которым в просвете ворот громадой возвышалось здание завода и чернела мёртвая труба, Прибылой сказал сержанту:

– Доложи капитану! Пусть он репу почешет!

Сомов связался, сказав, что было заминировано лишь первое вспомогательное здание, но противника не оказалось ни в нём, ни в ещё двух.

– Так точно! Есть! – сказал Сомов, переговорив с комроты. И повернулся к Прибылому и другим: – Они в подвале основного здания засели! Здесь есть две линии ж/д, одна из них заходит в здание, но с противоположной стороны. То есть в здании тупик для тепловозов, но проходы туда имеются. Вот по ним и ломанёмся! А чтобы взять их в клещи, одна из групп попытается проникнуть с противоположной стороны, обозначить себя, чтобы противнику деваться некуда было.

Андрей не согласился:

– Я люблю, конечно, пострелять, но зачем нам брать их в клещи, не зная точно, сколько там их находится. Перебьют нас к чертям собачьим – и будут правы. Ведь мы, получается, загоняем их в ситуацию, из которой нет выхода. Им только и останется с испуга ломиться крысами, загнанными в угол. А так чего им особенно упираться, постреляют чуток, для отмазки перед своими командирами, – и следом за всеми. Чего им, больше всех надо, что ли, если уже полгорода за нами, а частный сектор с юго-востока весь наш. Сами же утром говорили.

– Капитан так приказал!

– Мало ли что он прикажет. Сам бы пошёл с нами и на собственном примере показал, как надо воевать.

– Мне такие разговоры не нравятся. Отставить такие разговоры!

– А вы сделайте вид, что не слышали их. Или не поняли капитана из-за плохой связи, когда он отдаёт такие приказы.

Неожиданно Андрея поддержал Фролов, вчера устроивший скандал на полигоне:

– Правильно парень говорит, чего зря жизни класть…

Сомов, видимо, проникся высказанными мнениями, но и не выполнить приказа не мог. Пришлось схитрить. Он взял рацию, не включая её, начал вертеть, прикладывать к уху и сунул в нагрудный карман, оправдался как перед свидетелями:

– Что-то с рацией случилось. Ладно, не будем терять времени. Заходим с нашей стороны двумя группами.

Прибылой увидел всё это и сделал вид, что не заметил ничего криминального в поведении командира, в душе похвалив его: «Молодец, Сомов!», но всё-таки осталась досада от этой сцены, её смысла. С одной стороны если взглянуть на неё, то младший командир не выполнил приказ сверху, пойдя на поводу у подчинённых, а с другой – он оказался на стороне разума, хотя и пришлось схитрить. И как тут относиться к сложившейся ситуации? «А никак пока, – решил для себя Прибылой. – Мы в подчинении непосредственного командира, а если он принял такое решение, какое принял, то его и следует исполнять. А кто прав или виноват, скоро выяснится».

То ли решение сделать по-своему, и как следствие собственная нахрапистость, то ли не до конца прочувствованная опасность, исходившая от возвышавшегося перед ними угрюмого здания, но настрой у них был самый решительный. Они, придерживаясь правой и левой стороны, перебежками по одному просочились в разбитые ворота здания, прижались к стенам, поглядывая под ноги, остерегаясь растяжек. Последним из группы Андрея Воеводина забежал Фролов. Он был пунцовый от пота, вертел расширившимися глазами и, когда прозвучал первый выстрел, показавшийся отдалённым, то неожиданно опрокинулся и засучил ногами, словно отталкивался от пола.

– Снайпер на эстакаде! – крикнул Сомов. – Гранатомётчики, огонь! – приказал он и первым открыл ответную стрельбу.

Раздался разрыв одной гранаты, второй, несколько человек полоснули очередями в том направлении, куда указывал сержант, повторно жахнула граната, и все увидели, как из-за фермы сперва упала винтовка, а после мятым комом рухнул человек… Всё это произошло так неожиданно и пугающе быстро, что никто ничего толком не смог понять, а пришли в себя, когда из тёмной глубины здания раздалась автоматная очередь, пули защёлкали по металлу, а сомовцы нырнули в убежища, прикрываясь кто чем. Почти одновременно с пулемётом застучали автоматы, рой метавшихся пуль, рикошетивших во все стороны, заполнил пространство, напоминая роившихся пчёл, и Сомов крикнул:

– Все в укрытия! Пусть постреляют, а мы патроны побережём!

Словно поняв уловку нападавших, защищавшиеся начали метать гранаты, но они до них не долетали, а взрывались среди нагромождений от обрушившихся перекрытий, являвшихся защитой наступающих. На какое-то время стороны затихли, но ненадолго. С противоположной стороны жахнул гранатомёт, на выстрел вяло ответили. И стало понятно, что они находятся в невыигрышном положении, как и любые нападающие, а самое главное – по ним стреляют из тени. И что делать? Пережидать, кто