Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

предупредят. А теперь, чтобы не было путаницы, распределим секторы ответственности на северный, восточный, южный и западный. Прежде всего в наблюдение необходимо выставить бойцов с тепловизорами. Такие есть не у всех, поэтому составим пары, чтобы в каждой был по крайней мере один тепловизор. Выставим их прежде всего по углам здания на крыше под защитой карнизов. Ночами сейчас нет освещения, поэтому будьте готовы к любым неожиданностям, вплоть до рукопашной. Пусть бойцы достают ножи из рюкзаков, где им не место, и крепят в разгрузках. Вопросы есть?

– А если дождь?

– Плащ-палатки у вас для чего? Можно меняться, но это нежелательно. Для лёжек надо запастись подручным материалом: шторами с окон, сидушками от разбитых стульев, если нет разбитых – разбейте. И сделать это необходимо немедленно, не дожидаясь наступления комендантского часа, когда вражеской группе будет труднее просочиться незамеченной. Старшие находятся на постоянной связи со мной. Всем всё ясно? – Вопросов не последовало. – Выполняйте!

Бойцы разошлись, началось шевеление, хождение по зданию, пока ещё было относительно светло. Когда начали занимать посты на крыше, выяснилось, что главным препятствием является пожарная лестница с торца здания: и забираться по ней не очень-то удобно, и вынесена она из здания, но другого выхода на плоскую крышу не имелось. Наверняка о ней знает и противник, поэтому около лестницы установили дополнительный скрытый пост. Остальные бойцы разместились у окон; какие были уцелевшие, разбили при необходимости. Оставалось ждать. А как долго, и придут ли вообще диверсанты – неизвестно.

«Может так случиться, что они вообще не появятся, – думал Прибылой, суетясь вместе со всеми, – и вся возня с обороной окажется напрасной. Да и какой смысл отступающим войскам посылать в ночь диверсантов? Чтобы флаги сорвать? Это глупо и чревато потерями. Или они настолько очумели от своей самостийности, что готовы лезть на рожон, не считаясь с вполне возможными потерями?! – Впрочем, ещё одна мысль царапнула душу: – Может так статься, что кто-то что-то напутал, а мы отдуваемся. Хорошо, если будет облачность и дроны не будут летать, а если будут, то легко распознают в тепловизор бойцов на крыше, забросают их минами, а тех, кто успеет с крыши убежать по лестнице, легко пощёлкают из кустов диверсанты, и наш пост им не помешает».

В суете Семён нос к носу столкнулся на лестнице с Андреем. Посмотрели друг на друга, Прибылой спросил:

– Андрюх, ну, ты чего сцепился с Сомовым?

– А что, ему и слово уж сказать нельзя?

– Нельзя без разрешения. Ты в армии служил?

– Представь себе, в спецназе.

– Тогда должен знать, что в армии есть командиры и есть подчинённые, и для них в общении с ними есть два выражения: «Есть!» и «Никак нет!», а всё остальное – отсебятина, наш гонор, когда кажется, что мы умнее всех.

– А разве у командиров не бывает ошибок?

– Ошибки бывают у всех. И на них может указать только командир подчинённому, а не наоборот, и своё мнение каждый обязан держать при себе, пусть и гениальное. Это армия, дорогой, а не разбойная шайка, хотя и в ней воля главаря многое значит. Разве не так?

– Ладно, замяли разговор для ясности. Посты расставил?

– Мы с тобой будем в здании. Потом сменим бойцов на крыше. Это тебя устроит?

– Как скажешь.

– Это правильный ход мыслей.

Поговорив с Воеводиным, Прибылой почувствовал, как скатилось с души неприятное чувство, когда всё понимаешь, а никак и ничем не можешь помочь. Но вот получилось с Андреем наладить отношения (сперва Семён думал, что тот будет на него дуться за то, что «подсидел»), и растеклась по душе радость. Хотя и маленькая, но всё же. И воодушевление овладело Семёном, и было непонятно, как это связать вместе: разговор с Андреем и своё настроение. Но это было так. И мелькнула мысль о том, что много ли человеку надо? Иногда всего ничего: доброе согласное слово, лёгкая улыбка, да и просто уважительный и доверительный тон разговора. Казалось бы, всего ничего, а из малостей создаётся настроение, когда человек готов горы свернуть.

Долга и дремотна ночь ожидания. Семён и Андрей, устроившись у окна, успели по паре часов поспать, как и приказывал Сомов, а после полуночи поменялись с парой бойцов на крыше. Устроились, подложив под себя сидушки от стульев, накрылись плащ-палатками.

– Говорят, они уменьшают теплоотдачу, – зашептал Воеводин, – под ними человек не так заметен для тепловизоров.

– Всё ясно… – негромко и нехотя отозвался Прибылой, давая понять, что не намерен болтать. – Бди!

Всякое молчание вызывает приток мыслей, хотя они и отвлекают. Прибылой это знал и вот опять не устоял перед ними. Он впал в тягучую полудрему, и сразу явился образ Ольги, дочек… Вот бы с ними встретиться, обнять, прижать к себе и громко сказать: «Вот я и вернулся!» И только так подумал, как сразу почувствовал толчок в плечо и шёпот Андрея:

– Смотри!

Вгляделся Семён в то направление, какое указывал Андрей, и никого не увидел.

– Машина подъехала.

– Где?

– Метрах в ста. С затемнёнными фарами стоит.

Прибылой поудобнее устроился, посмотрел в окуляр тепловизора, зашептал:

– Вижу машину, и людей возле неё.

В это мгновение с той стороны прозвучали пистолетные выстрелы и короткая автоматная очередь. И опять тишина. Прибылой лишь мог разглядеть в тепловизор, что какие-то люди суетятся около машины, потом хлопнули дверцы, включился свет в прорезях фар, и машина уехала.

– Что это было? – удивился Прибылой.

– Диверсанта какого-нибудь вычислили в частном доме. Он, видимо, пытался отстреливаться, а ему по ногам задвинули короткой очередью.

Это происшествие, разыгравшееся метрах в ста от них, заставило бойцов на крыше заворочаться, послышалось перешёптывание, но никто из них не выдал себя ни громким словом, ни резким движением. «Это хорошо, – подумал Прибылой, – на ходу мужики подмётки рвут, на бегу учатся!» Он так и не успел насладиться семейными грёзами, посмотрел на часы, а на них уже половина пятого, и вряд ли теперь они дождутся диверсантов. Ложной оказалась тревога. С Андреем переглянулся, показал на часы, и Андрей поднял вверх большой палец, шепнул:

– Зря прождали…

– Ночь помучились, зато все живы, а это главное. Могло быть и хуже.

Это поняли не только они. В здании тоже произошло шевеление, из окон просочился табачный дым – кто-то не выдержал и закурил. Прибылой связался с Сомовым:

– Похоже, тревога была ложной?

– Отставить разговоры. До рассвета остаёмся на местах.

– Есть оставаться на местах! – немного дурачась, отрапортовал Семён, находясь в настроении.

Что и говорить, это прекрасно, когда суета и ожидание оказываются напрасными, а командиры выглядят умницами, пусть и перестраховались они, зато