Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

В расположении установилась тишина, всяк продолжил заниматься своими делами и после ужина, кто-то звонил родным. Была мысль и у Прибылого позвонить, но как представил слёзы и причитания, охи да ахи, то всё желание завяло. Он тоже занимался укладкой рюкзака и поглядывал на Андрея Воеводина. Интересная картина вырисовывалась. Он, как и все, был свидетелем перепалки, но в базар не вмешивался, лишь с непонятным интересом, и, как заметил Прибылой, молча и пристально всматривался во Фролова, когда тот начал гнобить пацана. Продолжал молчать и тогда, когда Сомов устроил взбучку нарушителю спокойствия. И Семёну показалось повышенным внимание к нему со стороны Андрея. Ведь неспроста он так смотрит на «авторитета». И тут почему-то Прибылой вспомнил слова Козодоя о том, что таким надо вовремя сказать, что, мол, жить тебе осталось до первого боя, и он сразу угомонится. Но нет, никто не сказал, да и кто осмелится подставить себя под ответную месть? Ведь все собрались сюда не за этим, и кому захочется быть участником конфликта? Что это так, Прибылой убедился, когда случайно встретился с Андреем взглядом. Он ничего не сказал, лишь подморгнул с каким-то особенным подтекстом, словно что-то задумал. «А что, – подумал Семён об Андрее. – Этот сможет. От него чего хочешь жди. За себя всегда сумеет постоять и за других. Главное, есть к этому навыки!» – и вспомнил, как он играючи разделался с русским украинцем в высотке. Уже засыпая, предположил: «А может, тот парень был откуда-нибудь из-под Харькова или Одессы? Хотя вряд ли. Русский бы сдался своим, не стал бы понты строить, а тот оказался упёртым, с гонором, за что и поплатился. Не получилось из него героя. Подготовка подвела».

Уже окончательно засыпая, Прибылой перенёсся в мыслях в семью и пожалел, что не позвонил: «Всё-таки надо было. Хотя бы Ольге».

33

Трудно, очень трудно после короткого отдыха вновь впрягаться в работу, хотя ставшую привычной. Прибылому казалось, что никогда более ничем не занимался, как только прорывался к опорникам, освобождал здания, стрелял, метал гранаты, ползал по-пластунски, сперва жалея раненую ногу, но потом забыл о ней, так как ранение не напоминало о себе, и это радовало. Но всё равно, когда приходилось ползти, он непроизвольно берёг её, меньше нагружая. За эти два дня, пока ходил без шлема, ухо практически зажило, фельдшер осматривал его, мазал мазью, наложил повязку шапочкой, сказал, что ухо практически зажило, а повязка – это для подстраховки.

За двое суток положение на фронте изменилось. Теперь они добирались другой дорогой, более северной. Шли в направлении Армейска. Выдвигались опять ночью. За Донецком по трассе, на которой города и посёлки были нанизаны, как бусы. В каком-то посёлке остановились, что-то выясняли с военной полицией, потом обогнули его с юга. В том месте, где им предстояло десантироваться, трескались разрывы арты, иногда ухали, будто с задержкой, ФАБы. «Для нас плацдарм готовят!» – подумал Семён.

Бойцы их взвода спешились на окраине, заскочили в опорник. Пока дожидались рассвета, проверили амуницию, заново уложили в рюкзаках пачки с патронами, гранаты, бутылки с водой; сухпай взяли лишь на двое суток, потому что без еды можно долго жить, а без воды и двух дней не протянешь. Хотя на улице к этому дню захолодало, но всё равно придётся попотеть, а значит, хочешь не хочешь, захочется пить. И хорошо, если на заводе, который им предстоит штурмовать, найдётся какая-то вода, но какую-то можно пить лишь в крайнем случае; не ровен час, напьёшься отравы. В общем, ставшая привычной суета перед штурмом, и не абы каким, а предстояло взятие завода огнеупоров. Понятно, что их было несколько групп, составленных из двух взводов, и должны начинать они штурм с северо-восточного и юго-восточного направлений. Вроде бы многочисленно, но и завод большой, много корпусов, но самая главная задача – взятие главного с несколькими печами и тоннелями для коммуникаций. По данным разведки, на заводе находилось от ста до двухсот боевиков, но их могло быть и больше, могло быть и меньше. Могло и совсем не быть, если они все дружно, почувствовав удавку намечающегося окружения, драпанули минувшей ночью, хотя в это мало верилось. Так что при всех раскладах у Прибылого возникал вопрос: «А хватит ли малочисленных групп, чтобы охватить такую махину, пусть и ещё с двумя взводами, находящимися в отдалении? И пусть где-то рядом стоят наготове подразделения бригады, но получалось, что их бросали вперёд как самых надёжных и обученных или ими просто проводили разведку боем, чтобы потом, оценив численность и возможности обороняющихся, провести более масштабное наступление. В любом случае мы подопытные кролики. Теперь назад пути нет – сами напросились и ещё недавно радовались».

Когда вопросы задаёшь самому себе, то отвечать на них не хочется. Но и другим не задашь, не желая показать своё состояние, а наоборот, тщательно скрываешь, даже храбришься, но в душе, стараясь превозмочь нарождающуюся дрожь.

Из взвода Сомова ещё с вечера сформировали четыре группы по 6–7 человек. Прибылой попал в группу Сомова, с ними два «старика» и три из пополнения. Андрей Воеводин, назначенный старшим второй группы, оказался вместе с еле успокоившимся «бунтарём» Фроловым, не к месту заявившим о желание жить по понятиям. Прибылого это не обрадовало, когда вспомнился многозначительный взгляд Андрея, каким он пронзил тогда новичка, возомнившего себя невесть кем. Хотел, но не стал просить, чтобы их развели по разным группам, вовремя одумался: «А зачем? Чтобы дать лишний повод для подозрений? Чтобы, случись какая-то криминальная ситуация, сразу вспомнили о его просьбе. Ведь, коснись, вспомнят и расспросами, а то и допросами замучат. Так что пусть всё катится колесом: куда уклон, туда и колесо».

Долго дожидались БМП, почти рассвело, а они не появлялись.

– Не опоздаем? – спросил Прибылой у Сомова.

– Сейчас должны миномёты отработать… – И сразу за его словами, будто его кто-то услышал, видневшиеся вдалеке корпуса завода скрылись в дыму разрывов мин. Пока шла минная подготовка, словно из ниоткуда, появились две БМП.

Толкаясь, быстро заскочили в люки, машины сходу полный газ, и через пять – семь минут остановились у раскрытых ворот рядом с административным зданием завода. Едва они выскочили и рассеялись, машины пехоты развернулись, взяли с места в карьер, и послышались разрывы гранат, сбрасываемых с дронов. Но, слава богу, ни одна бээмпэшка не пострадала, и