Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

– Не заморачивайся. Выбрось.

Выбросить, так выбросить. Семён вернулся к «обновке», чтобы повнимательнее разглядеть её, и, осматривая, почувствовал, как будто жаром обдало, когда увидел на подкладке надпись красным маркером: «А. Козодой. 1 вз. Рота “V”», – всё полыхнуло в душе. Сперва захотелось тотчас избавиться от куртки – ведь это одежда погибшего товарища, она может притянуть смерть, но кто-то внутри сказал: «Ничего страшного, а тем более зазорного. Это одежда воина, достойно погибшего в бою!» – «Ладно, – решил Прибылой, – прости, Алексей, но теперь мы вновь вместе! Мало мы вместе повоевали, но ты навсегда запомнился. – Он хотел сделать новую надпись, указав свою фамилию, чтобы в случае чего не было путаницы, но подумал о жетоне, который вместе с крестиком носил на шее: – Ничего, разберутся, кому будет нужно!»

Он уж было перестал думать об этом, но мысли о куртке, о самом Алексее не переставали свербить, и он хотел заменить куртку, поменять на любую другую – их много было в общей стопке, но не зная, чья будет куртка – вдруг труса? – он решил: «Пусть будет, как случилось! Прости, Лёша, за мою суету. Ведь и вправду говорят, что иногда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь!» Немного успокоившись, он всё-таки не переставал думать о Козодое, а когда авторучкой начертил рядом и свою надпись: «С. Прибылой. 1 вз. Рота “V”», то успокоился, словно перекрыл несчастье, прогнал его от себя.

Хотя и недолго они пробыли на полигоне, но за это время многое изменилось: российские войска продолжали наступать на всех направлениях. Всё горячее становилось на фронте, и Семён Прибылой в этом убедился, когда перед новой отправкой на передовую в расположении появился капитан Нестеров и повзводно поговорил с бойцами. Именно поговорил, и они перед ним не стояли навытяжку, а расположились кто где. Стоял лишь он один, да ещё сержант Сомов – немного в стороне и сзади. И говорил капитан мягко, по-домашнему для «стариков» и пополнения, никого не выделяя, будто все были его малыми детьми.

– Бойцы, в эти два дня вы успели узнать, какие события происходят на фронте, особенно они радуют на нашем Южно-Донецком направлении. – Капитан сделал паузу, и Семёну показалось, что он успел заглянуть в глаза каждому бойцу. – Немало у наших войск было побед в этом году, множество городов и посёлков мы освободили, но впереди нас ждут новые испытания. Думаю, вы не спасуете, а проявите себя с прежней самоотверженностью. Командование бригады надеется на вас и всё сделает для того, чтобы облегчить вашу службу. Завтра вы вновь отправитесь на передовую, поэтому просьба к ветеранам роты: помогайте вновь прибывшим, будьте для них хорошим примером. Знайте, что у всех вас одна задача. Удачи вам!

Капитан о чём-то коротко переговорил с Сомовым, а потом они вместе вышли из палатки. Пока слушали капитана, Прибылому показалось, что сержант как-то по-особенному смотрит на командира, хотя редко он видел их вместе, поэтому сравнение это не выглядело стопроцентным, но всё-таки эта особенность не ускользнула от внимания.

Когда Сомов вышел из палатки следом за капитаном, то Нестеров подождал, выровнялся с сержантом и негромко спросил:

– Вас Ильёй зовут?

– Так точно!

– Вот о чём я хотел поговорить, Илья, точнее сказать, – о вас. Вы уже несколько месяцев воюете и проявили себя незаурядным командиром, находитесь на лейтенантской должности, но по складу ума и быстроте мышления не каждый офицер с вами потягается. Вам бы подразделение покрупнее под командование, вы тогда и вовсе бы заявили о себе. К чему это говорю? А к тому, что вам пора бы подумать о военном училище. С командиром бригады я говорил о вас, он не против дать вам рекомендацию. У вас за плечами колледж. Значит, вы человек вполне обучаемый, сумеете осилить и военную науку.

– Так учебный год давно начался!

– Ничего страшного. Командируем вас с некоторым опозданием. Сейчас нехватка курсантов в училищах, поэтому можно предположить, что эта проблема легко разрешится.

– А как же экзамены?

– Сдадите в особом порядке. В крайнем случае послужите при училище, а потом летом легко поступите.

Сомов задумался, вспомнил своих пацанов во взводе, и всё перевернулось у него в душе.

– А как же они? – спросил сержант.

– Кто?

– Ну, бойцы мои. Только что вы говорили, что готовится серьёзное наступление, и вдруг я исчезну?! Что они обо мне подумают?

– Дадим им другого командира. Или не поддерживаете моё предложение? – посуровевшим голосом спросил Нестеров.

– Никак нет! – сухо ответил Сомов. – Вот после победы мог бы пойти в училище. А пока никак. Перед бойцами будет стыдно. Так что извините, товарищ капитан, но вашу просьбу не могу принять.

– А если будет приказ?

– Иван Сергеевич, невольник – не богомольник. Да и зачем это вам нужно? Чтобы потом живые и мёртвые проклинали меня? Ведь я добровольно стал контрактником, сам напросился в нашу роту. Вы понимаете меня?

– Хорошо, сержант. Понимаю. Продолжайте служить, а я вас всегда поддержу. – Он пожал Сомову руку и отправился к уазику, стоявшему в отдалении под деревьями, из которого доносилась музыка.

Вернулся Сомов в палатку, а в ней ор стоит: кто-то что-то не поделил, хотя прежде никогда такого не замечалось. Ну, побыкуют мужики, пошлют куда подальше друг друга, но так далеко не заходило.

– Угомонись, терпила! Это моё место по праву! – схватив за грудки парня из пополнения, говорил ему такой же новенький – костлявый смуглый мужик, ходивший враскоряку, словно матрос по палубе, и которого Прибылой ещё днём запомнил и подумал: «Какая неприятная личность».

– Отставить! Смирно! – прогремел Сомов. – Это кто свои порядки здесь устанавливает? Фамилия?

– Фролов… Ну и чего?

– Фамилия? – повторно спросил Сомов, и Прибылой заметил, как у него за щеками начали перекатываться желваки.

– Боец Фролов… – не сразу ответил тот.

– Вот так-то! Что вам не нравится? Место около выхода? Вас там что, насильно разместили?

– Не нравится, что авторитетное место не по чину занято.

– Давно пора свои понятия оставить там, откуда вы прибыли. И не вам об авторитетах говорить, как вы выразились. Настоящие авторитеты на зонах чалятся и добровольцами не изъявляют желания идти на фронт. Понятно?

Тот промолчал.

– Понятно?

– Так точно… – еле выдавил из себя Фролов.

– Будьте любезны, займите место около выхода.

Фролов молча сгрёб матрас и швырнул на щитовой пол.

– Вот так-то! – затвердил за собой власть Сомов. И обратился ко всем: – Напоминаю, после ужина сразу отбой, ночью за нами прибудут