Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

разбили, а более и воевать нечем. Или ждут, когда мы всем скопом навалимся? Так и в таком случае не известно, кто кого одолеет, хотя им-то, конечно, надёжнее палить по нам из-за укрытий. Только этого и ждут. Ну, что же, дождутся – где наша не пропадала. Мы идём!»

Семён посмотрел на Григория, молча показал перед собой и кивком указал направление, мол, за мной ползи, и пополз сам, налокотниками чувствуя битый бетон и поправляя сползающий на забинтованное ухо шлем. Семён примерно знал, где находится вход в подвал, и вёл в него широкий спуск, по которому, видимо, заезжали на склад машины. Спуск весь на свету, хотя и небо пасмурное, а далее чернота – в неё и предстояло то ли заползти, то ли коротким броском нырнуть. В другой бы раз Прибылой сказал: «Будь, что будет!», но сейчас ему совсем не хотелось получить либо короткую очередь, либо увидеть перед собой прыгающую гранату. Попробовал сам запустить гранату – взорвалась где-то в темноте, в ответ тишина. Тогда жахнул из подствольника. Взрыв сильнее получился, в глубине отозвался эхом. «Да чтоб вас!» – матюгнулся Прибылой и резанул длинной очередью – весь магазин с досады сжёг. Пока менял его, посмотрел на Григория:

– А ты чего ждёшь?!

– Чего БК зря тратить? Нет там никого.

– Где же они, испарились?

И словно в ответ на его слова, на левом фланге раздалась автоматно-пулемётная трескотня. Приподнялся Семён, а человек восемь – десять бегут по заросшему полю к близкому овражку, отстреливаются на ходу, ну и второй взвод не дремлет: гранатомёты, автоматы, пулемёт – всё слилось. Человека два или три успели скатиться в овраг, да и то последний бежал, прихрамывая. За ними никто не погнался – глупо бежать по полю и напороться на кинжальный огонь. Через короткое время из оврага донеслась короткая очередь… «Вот и ещё один отбегался!» – подумал Прибылой и толкнул Григория:

– Слыхал?

– Слыхал. Свои добили.

– Вот дурачьё!

– Ты о ком? – спросил Григорий.

– О них же. Это какими дубами надо быть, чтобы сидеть в развалинах и ждать, когда вышибут из них! Ушли бы вместе со всеми – живыми остались. Пока остались.

– Ладно, пошли к своим, – приподнялся Григорий, посмотрел на появившегося Сомова. – Дело сделано.

И в этот момент Семён услышал сзади короткую очередь и глухой шелест падающего тела… Оглянулся, а это Григорий с разинутым ртом и расширенными от боли глазами лежит, хочет что-то сказать, но не может, лишь указал на нишу, откуда недавно стреляли из АГС. Семён пригнулся, потянул Григория за выступающую плиту, ощетинившуюся голой арматурой, осмотрел товарища. Вроде нет ранений, Григорий что-то промычал и указал пальцем себе за спину. Перевернул Семён Григория на живот, расстегнул броник, а под ним успевшая пропитаться кровью куртка, футболка. Крикнул Семён: «Мужики, сюда!» – достал из аптечки марлевый тампон, прижал к ране на крестце и растерялся, не зная, что далее делать. В моменте словно очнулся, крикнул подбежавшему Сомову:

– Обезболивающий ему. И перебинтовать надо.

– Как его перебинтуешь-то? Пластырем надо тампон приклеить.

– Пошли кого-нибудь проверить агээсника.

– Уже послал.

Пока они суетились, Григорий перестал стонать, побледнел и поник головой. Пощупал Сомов пульс на шее и вздохнул:

– Скончался.

У обоих не нашлось слов, чтобы сказать что-то ещё, да и что скажешь, когда человека не стало, и ничто ему уже не поможет?

Подошли двое бойцов, которых Сомов посылал в нишу, один доложил:

– Товарищ сержант, в развалине разбитый АГС и «двухсотый» укр.

– Сам, падла, ушёл и Григория с собой забрал… – вздохнул Сомов. – Ну, почему ни один штурм у нас не обходится без потерь?..

Никто ему не ответил. Подошёл лейтенант из второго взвода. Посмотрел на Григория, спросил:

– Взяли стрелявшего?

– Сам подох.

Помолчали. Потом лейтенант сказал Сомову:

– Докладывай ротному.

– Вы уж первыми, товарищ лейтенант, по старшинству.

Чего уж наговорил лейтенанту капитан Нестеров, по невозмутимому виду лейтенанта не понять, но что-то колючее, потому что сразу после доклада розоватое его лицо вспыхнуло окончательно, и чем дольше он слушал, тем оно сильнее разогревалось – хоть прикуривай. Наконец, лейтенант сказал: «Есть» – и посмотрел на Сомова:

– Свяжись с капитаном.

С Сомовым повторилась та же история, с той лишь разницей, что Сомов не менял цвета лица, слушал внешне спокойно, лишь переступал на месте, словно от нетерпения, готовый вот-вот сорваться с места.

– Почему проспали гибель бойца? Почему вовремя не зачистили гнездо АГС? – Сомов молчал. – Почему отмалчиваетесь? – продолжал допытываться ротный. – Или по всегдашней своей привычке хотите в норке отсидеться? Не получится. Что я комбригу доложу? Что в роте у меня одни раздолбаи собрались, только и мечтающие, как бы добраться до распологи?! Пока я жив, не будет вам покоя. Перекурите – и вдогонку за беглецами. В семистах метрах у них опорник. Чтобы сегодня взяли!

Как ни обидно было Сомову выслушивать капитана, но он не возражал, зная его вспыльчивый характер. Через полчаса остынет, сам свяжется, спросит: «Чем занимаетесь?» Он и у лейтенанта не стал ничего узнавать, зная, что без дела и его взвод не останется. «У нашего капитана не забалуешь!» – про себя усмехнулся Сомов. Минут через десять с ним действительно связался ротный.

– Вы где?

– Выдвигаемся.

– Молодцы! Остаёмся на связи!

30

Когда начали выдвигаться в новом направлении, Прибылой спросил у Сомова:

– Мне, конечно, особой заботы нет, о чём ты говорил с капитаном, но хотя бы выяснил у него дислокацию противника? Не получится так, что мы сами прёмся в окружение? Сунемся, а потом будет поздно: ловушка захлопнется.

– Не должна. Этот опорник сам в полуокружении находится на острие их обороны. Слева его давно обошли наши, и пора бы украм сматываться, а они почему-то продолжают держаться за каких-нибудь два полуразбитых блиндажа.

– А чего: им приказали, они и держатся. В любом случае край: не от нас, так от своих погибнешь. Вот спрашивается, чего же они на консервном заводе геройствовали? В результате почти все слеги. Чего, спрашивается, добились? Нет бы вышли с поднятыми ручками – тем и спаслись бы.

– Откуда мне знать. Всё равно тебе никто не расскажет. Нам вот приказали, мы и пошли. Скажи спасибо, что погода дрянная и дронов не видно, а то они причесали бы нас под ноль.

Редкой цепочкой первый взвод выдвигался к опорнику, обозначенному на карте как купа деревьев, от которой в поля уходила лесопосадка. Положение взвода было не самое выгодное, да и шли без огневой поддержки, а от такого выдвижения жди любой неожиданности. Когда стал