Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

карателей. Опытные бойцы так и делали. Но не все были опытны, не все понимали значение строжайшей конспирации и маскировки, и, более того, не все находили в себе силы и способности, чтобы придерживаться строго установленного порядка и правил. И в эти первые зимние месяцы неумение поддерживать твердую воинскую дисциплину оборачивалось иногда тяжелой бедой.

Командир одного из партизанских отрядов, во множестве появлявшихся тогда в брянских лесах, майор Глушко искренне обрадовался прибытию группы Головачева: вместе с Головачевым в отряд влилось много хорошо обученных, уже бывавших в боях с фашистами бойцов и командиров. По мнению Глушко, они-то теперь и сцементируют отряд, поднимут его боеспособность.

Головачев явился к Глушко и попросил взять его в отряд, помочь установить связь с командованием Западного фронта.

— Очень кстати вы пришли, — с улыбкой пожимая Головачеву крупную, мускулистую руку, сказал командир отряда. — Мы распределим ваших бойцов по всему отряду. Поставлю их во главе отделений, взводов, групп. Они составят каркас, на котором удержится любой кирпич.

— Я так и думал, — согласился Головачев. — Ребята у меня дисциплинированные, прошли фронтовую школу, не подведут. Конечно, моя задача — перейти линию фронта. Мы бойцы Красной Армии, и наше место там, в ее рядах. Но пока налаживается связь, идет подготовка к переправе, надеюсь принести вам максимальную пользу. К тому же помощь будет взаимной. Бойцы измотаны, поизносились. Им надо привести себя в порядок.

Командир отряда был рад, что нашел в Головачеве единомышленника. Он был откровенен:

— Мне нужно не просто сборище людей, а боевой отряд. А что сейчас? Иные считают, что если они партизаны, то вольны делать, что хотят. Просто не понимают, для чего нужно повиновение, с чем его едят. Ушел в разведку. Отклонился от маршрута, напоролся на карателей и едва унес ноги. А вернулся — о своем промахе ни слова. И потом оправдывается: «Я ж живой пришел и задание выполнил. Остальное только меня касается». Или на той неделе: послали человека в деревню. На явочной квартире — немцы. Он бежать. И прямым ходом в отряд. Привел за собой карателей. Пришлось вести тяжелый бой, менять базу. Да что я говорю, сам все увидишь, — сказал он, переходя на «ты». — Назначу тебя начальником штаба отряда. Все у тебя будут на виду. И связь с фронтом — в твоих руках. Как только появится реальная возможность перейти — переходите, не задержу. Правда, связи с Большой землей у нас сейчас нет. Рацию недавно при бомбежке разбило. Ну, думаю, сумеем новую рацию раздобыть.

Головачев слушал не перебивая. Он долго молчал и после того, как Глушко сообщил ему свое решение. Командир отряда смотрел на него, пытаясь догадаться, о чем думает этот измученный скитаниями по тылам врага, но такой сдержанный капитан. А Головачев, растревоженный откровенными признаниями Глушко, перебирал в памяти примеры из своей боевой практики, когда недисциплинированность, неумение повиноваться губили, казалось бы, вполне боеспособные подразделения. Да, к каждому бою с таким врагом, как гитлеровская армия, надо готовиться всерьез. Тут на авось не возьмешь. И партизанскому отряду, если он намерен не отсиживаться в лесах, а наносить удары по врагу, прежде всего нужна дисциплина, нужна организация службы. И он, кадровый офицер, конечно, может помочь, обязан помочь.

Решительно взглянув в хмурое обветренное лицо Глушко, Головачев улыбнулся и положил ладонь на сбитый из березовых бревен стол:

— Согласен!

Глушко встал, схватил Головачева за руки, притянул к себе, крепко, по-мужски обнял:

— Вот это по-братски. По-фронтовому.

Через минуту они опять сидели за столом и обсуждали положение в отряде уже как люди, одинаково ответственные за его судьбу.

В тот же день Головачев приступил к исполнению своих обязанностей. Прежде всего он взялся должным образом поставить караульную службу, охранение, разведку, завести необходимую документацию. И сразу же назрел конфликт. Командир взвода разведки, храбрый, но горячий парень по прозвищу Динамит, с несколькими бойцами решил прогуляться в соседнюю деревню. На выходе из леса дозорные остановили его, потребовав назвать пароль.

— Какой еще пароль? — отмахнулся разведчик. — Разве вы меня не знаете?

— Знаем. Но начальник штаба распорядился: у всех спрашивать. Кто не скажет — возвращать.

— Вот развелось начальников, — ворчал командир разведки.

34

Шагая по заснеженному лесу, Александр Головачев думал, что в общем-то в отряде собрались хорошие люди, смелые и отчаянные, готовые сделать все для победы над врагом. А главное — дисциплина и организация! Нужно только, чтобы люди поняли ее значение, жизненную необходимость. Всего две недели Головачев в отряде, а уже вжился в его ритм, нашел общий язык с людьми.

— Товарищ капитан! — окликнул Головачева сержант Попков. — Разрешите доложить: обнаружил нарушителей лагерной тишины, можно сказать.

Александр улыбнулся. Он был рад увидеть своего боевого товарища. К тому же он любил шутку, а в обращении Попкова, в его лукавой, застывшей в уголках губ усмешке угадывалась шутка.

— Что за нарушители? — спокойно, не давая понять, что догадывается о подвохе, спросил Головачев.

— А вы послушайте. Слышите: «тук, тук, тук»?

— Дятел! — воскликнул Головачев. — Вот это новость! А я и забыл, как он стучит. Ну, брат, прямо подарок. Бой, смерть, драка, а жизнь идет. Дятлы стучат. Философия!

— Э-э! Еще не все, — продолжал Попков. — Вчера я белку видел. Иду, вдруг на плечо шишка упала. Я — туда, сюда. Кому, думаю, поиграть со мной захотелось? А сверху снежок посыпался. Я и догадался. Задрал голову, а она с ветки на ветку прыгает. Да еще, наверное, думает: «Что за бессовестный народ, шум на весь мир подняли, палят, стреляют, из гнезда, можно сказать, выгнали».

Теперь они шли рядом, любуясь красотой зимнего леса.

Красив брянский лес в любую пору. Но какая-то особая прелесть, чарующая таинственность присуща ему зимой. Как сказочные великаны, стоят в белых шапках сосны. Нежным инеем покрыты ветки осин и берез. Будто кокетливые красавицы, припудрились ивы. Кажется, все дремлет под белым пушистым одеялом, все замерло до весны. Но стоит присмотреться, прислушаться, и лес сразу оживет, наполнится красками, звуками, тенями. Там стукнет дятел, тут пролетит сорока и усядется на самую макушку березы, стряхнув иней с оголенных ветвей. А вот вылезла из дупла и спустилась вниз на разведку шустрая белочка. Еле пробирается по глубокому снегу. Где-то близко ее кладовая, полная припасов, а попробуй найди.

Белочка торопливо роет снег, приподнимается на задних лапках. Непривычные для зимнего леса