Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

Последний день пребывания в партизанском отряде был для Головачева и радостным, и грустным. Он радовался, что наконец осуществлялась его мечта, что вновь сможет помериться силами с фашистами в открытом бою. Но было и грустно расставаться с новыми, полюбившими его друзьями, побратимами.

Для торжественных проводов сводного батальона выстроился весь наличный состав партизанского отряда. Командир произнес речь, в которой отметил особые заслуги начальствующего состава и красноармейцев в укреплении дисциплины в отряде, повышении его боеспособности. Головачев держал ответную речь. Сказал, что он сам и все его товарищи бойцы никогда не забудут дней пребывания в лесах Брянщины, не забудут боевых друзей, с которыми вместе сражались, боролись за право отряда существовать и наносить удары по врагу.

Сводный батальон двинулся к фронту в полной боевой готовности к встрече с врагом. От регулярного подразделения Красной Армии он отличался только одним — бойцы его не имели единой формы. Одежда на них была самая разношерстная. Но это не смущало Головачева. Важен боевой настрой людей. А он был что надо.

27 января 1942 года, с боями перейдя линию фронта, батальон вскоре прибыл в район действия 10‑й армии. Их ждали и сразу же распределили по назначению. Семьдесят пять человек рядового состава были направлены в подразделения 10‑й армии. Начальствующий состав в количестве шестидесяти четырех человек получил направление в резерв Западного фронта. Командующий армией коротко напутствовал офицеров. Закончив речь, он спросил, есть ли просьбы, вопросы. И тогда руку поднял Головачев.

— У меня одна просьба, товарищ командующий, — сказал он. — Нельзя ли со мной оставить сержанта Ивана Попкова? Чуть ли не от Харькова вместе шли, товарищ генерал. Не раз от смерти друг друга спасали.

— Понял вас, — ответил командующий. — Но сейчас ничего сделать не могу. Если бы вы направлялись непосредственно в подразделение, а то идете в резерв. Сами будете там пока слоняться без дела. А сержанта куда пристроите? Где на снабжение поставить?

— А потом, товарищ командующий, когда получу назначение? — не хотел терять надежду Головачев.

— Если попадете в нашу армию, готов рассмотреть вашу просьбу.

Прямо от командующего Головачев направился разыскивать Попкова. Он нашел его на первом этаже небольшого приземистого здания. Примостившись у окна, сержант писал письмо.

— Решил, пока экипируют, своим сообщить, что жив и здоров, — сказал он. — Наверное, заждались. Невесть что подумают.

— А я вот и не знаю, куда писать, — посетовал Головачев. — Всех растерял. Где мать, где сестры, где жена с сыном — не знаю.

— Может, есть какой-нибудь сборный пункт, куда они будут писать, — попытался успокоить капитана Попков.

— Не представляю, — покачал тот головой. — Да ладно, об этом потом. Я ведь зашел, чтобы попрощаться. Расстаемся, и не знаю, встретимся ли. С командующим о тебе говорил. Отказал. Ничего, мол, сделать не могу. Но ты не огорчайся, Иван. Я тебя найду. Если ты, конечно, согласен со мной вместе служить.

— Что вы, товарищ капитан! — сверкнул глазами Попков. — Как не согласен! Рад буду без памяти. Воевать легче, когда человека знаешь, уверен в нем. Я с вами и в огонь, и в воду, можно сказать, пойду.

— Вот и хорошо, — подытожил разговор Головачев. — Как получу назначение, тогда милости просим ко мне. Вместе воевать будем.

— Спасибо, товарищ капитан. Я готов.

— До встречи! — Головачев протянул Попкову руку. Тот крепко пожал ее.

Отогнав гитлеровцев на сотни километров от Москвы, советские войска закреплялись на отвоеванных рубежах, готовясь к новым наступательным боям. При первой возможности они атаковывали противника, теснили его все дальше на запад, желая не только улучшить свои позиции, но и сомкнуть кольцо окружения вокруг вражеских группировок. Но уже в феврале сопротивление немецко-фашистских войск резко возросло. Фашисты оправились от первых сокрушительных ударов, отвели часть своих сил в новые укрепленные районы, подтянули резервы, перебросив несколько свежих дивизий из Франции и Италии. Они уже не только отражали атаки советских войск, но и все чаще пытались контратаковать.

Однако инициатива в зимней кампании 1941/42 года окончательно была утеряна гитлеровцами. Небывалая победа под Москвой вдохновила советских воинов, подняла наступательный дух частей и подразделений. Бойцы рвались вперед. Следы жестокого поражения фашистских армий они видели повсюду. На дорогах, ведущих от штаба Западного фронта к Ржеву, Гжатску, Юхнову, опрокинутые в кюветы, чтоб не мешали движению, лежали сотни фашистских танков, грузовиков, орудий. Подбитая вражеская техника чернела на заснеженных полях насколько мог видеть глаз.

Командир 1326‑го стрелкового полка майор Головачев, возвращаясь в юрком газике вместе с командиром 415‑й стрелковой дивизии полковником Затылкиным из штаба 43‑й армии, не мог насмотреться на эту картину, свидетельствующую о крушении бредовых планов Гитлера. Мощные тягачи, натужно ворча, стаскивали подбитую фашистскую технику в одно место. Но на полях ее еще оставалось предостаточно.

— Надолго хватит работки, — кивнул Головачев на тягач, буксовавший в глубоком снегу.

— Ничего, — отозвался Затылкин. — Занятие приятное. От него не устанешь.

Они спешили. Только что командующий армией поставил перед дивизией новую задачу. Выполнить ее будет нелегко. Противник успел укрепиться на новом рубеже. У него выгодные позиции на господствующих высотах. Конечно, очень заманчиво сбить его с этих высот, обеспечить себе преимущественное положение для перехода в наступление, а в случае нужды — и для обороны.

Полковник Затылкин незаметно поглядывал на Головачева. Ему явно нравился этот подвижный, нетерпеливый майор. Недавно вступил в командование полком, а уже сумел сколотить его в крепкую боевую единицу. Четче, оперативнее стал работать штаб, надежно ведется разведка. Приятно иметь с ним дело. Командир полка выглядит орлом, и батальонные под стать ему, будто у них крылья выросли: так и рвутся вперед, не ждут подсказки. Правда, горяч несколько майор. Однако решения принимает хотя и дерзкие, но реальные. Сказывается боевой опыт, знание психологии противника. Затылкин все более склоняется к тому, чтобы поручить выполнение новой задачи полку Головачева.

Когда прибыли на командный пункт дивизии, это решение окончательно созрело. Прощаясь с майором, который, вызвав дожидавшегося его в штабе дивизии связного, собирался идти в свой полк, полковник Затылкин предупредил:

— Рощу «сапог» помнишь? Недавно толковал о ней. Она как бельмо в глазу. Придется брать. Пока в штабе готовят приказ, ты тоже подумай, прикинь свои варианты.

Головачев не стал задерживаться в штабе дивизии. Скорее в полк! Этот «сапог» давно ему давит ногу. Пусть разведчики пощупают, что там у противника. Явившись