Солдат Донбасса - Александр Крештоп

двадцать или около того километров. Нас даже один из соглядатаев лесной жизни вызвался сопроводить. С ружьём на плече, будто это дубина, он молодо скакал по ухабам и овражкам, ловко огибая валявшиеся по всему пути снаряды и останки солдат противника, что всё так же продолжали лежать, там, где и погибли. Кто-то походил на мумию, а в некоторых случаях просто скелеты в выцветшей форме. Но это я уже говорил. Итак, на полпути наш сопровождающий, в той же просеке, где Мазай получил своё первое ранение, нырнул в сторону, крикнув:

— Идите дальше, я догоню!

Мы-то и так не тормозили. Проскочили эту лесополосу и уже перебегали открытку к другой лесополке, как сзади раздался довольный и весёлый крик:

— Давайте свой шмурдяк, я вас в конце подожду! — догнал нас таки верхом на электровелосипеде! Забрал наши сумки и умчал по еле видным тропкам.

А мы, ещё больше не веря своему счастью, совсем побежали в сторону дома, улыбаясь до ушей. Пять, семь, двенадцать километров позади, а времени прошло меньше двух часов с начала пути, и совсем ещё полные сил.

— Мазай, я не отсюда шёл, а вон оттуда, — остановил я, видя, что последний кусок пути Мазай собирался пройти по незнакомой мне тропке и на условном перекрёстке свернул не туда.

— Да? А я так вот шёл, — лишь развёл руками он.

— Ну да ладно, пойдём посмотрим, как тут, — ответил я и мы направились в резко выросшие заросли камыша. Или рогоза. Хрен его разберёшь. Короче, высокие, густые джунгли и небольшая протоптанно-прорубленная тропка сквозь. Туда мы и устремились, пропустив по пути встречную группу доставки, которая что-то тяжёлое тащила на одноколёсной телеге в сторону передовой. Вид был истощённый и не радостный у них, сразу было видно, что ну уж очень парням тяжело. Метров через двести джунглей (я же не говорил, что они обширные?) под ногами появилась жижа. И эта жижа становилась всё мокрее и глубже.

— А вот такого не было, когда я шёл, — пробурчал в свою бороду Мазай.

— Ну не возвращаться же нам назад, ноги таки гудят, пошли поскорее.

— Пошли, доставка ж прошла как-то. Редиски, а нам ничего не сказали.

Итогом продолжения пути через пятьдесят метров оказалось преодоление вброд небольшой реки. Река небольшая, но по колено мы были в холодной воде.

— Едрён батон, это ж Смородина от водопоя сюда дошла своими разливами, — пробубнил я сам себе под нос.

— Что? — искоса поглядывая своим вновь появившимся дурацким и непонятным прищуром, спросил Мазай.

— Ничего, так, сам с собой, — ответил подозрительно я.

«Опять он за своё взялся», — подумалось внутри.

— Мазай!

— Что?

— Где твоя лодка? Перевёз бы нас, зайчат своих, на другой берег, а то чего мы тут коченеем?

Поржали и пошли дальше. Выбрались из этой жижи в первую лесополку и решили обезводиться. Целиком, конечно, не высохнем, но воду из обуви слить нужно, да и припасённые последние сухие носки стоит надеть. Уставшие, замёрзшие, но весёлые, каждый на своей скорости приводил себя в порядок. Успев уже и закурить, в ожидании товарищей притулился к дереву, как вдруг, прям из ниоткуда снова этот противный писклявый звук камикадзе. Взгляд метнулся в сторону звука, сразу сквозь стволы деревьев нашёл причину писка. Причина шла ниже крон вдоль нашей же лесопосадки, в которой мы меняли портки, только в сторону противника, пузатенький такой и вмиг, проанализировав все моменты, не такой уж и противный. Это ж наш был. Лети, трудяга, поработай там. Только косой взгляд остался в сторону моего детектора, который совсем никак не захотел реагировать на пролетающую мимо бездушную тварь.

Преодолев возвышенность через небольшую дамбу выскочили на асфальтированную дорогу. У дамбы в небольшом озерце на полнейшем расслабоне плавали два лебедя. Глазам не поверили и побежали фотографировать, а потом зашлёпали по асфальту. Давно забытое ногами ощущение ровной дороги. С некоторыми выбоинами, конечно, и камнями, и осколками, но ровная. Наш сопровождающий уже замаялся нас ждать. Оказалось, что он довёз до условного «нуля» наши сумки и уже добрых полчаса ждал нас на дороге, чтоб по очереди довезти. Ему же возвращаться назад ещё. Через пару минут споров кому ехать, а не идти пешком, посадили Малого, как самого молодого, и тот умчал. Мы же дошлёпали до сумок, а потом и к Калиновому мосту. Вода и там поднялась так, что снова пришлось мочить ноги, но это был уже финиш, пятьдесят метров, и мы у цели. Сиди потом и жди транспорт. К тому же мы снова в полноценном человеческом мире оказываемся и всякие сказочные существа не так уже страшны становятся. Посидели минут десять, уехали на местную базу, там уже ждала другая «буханка», совсем без сидений в салоне. Только водитель и пассажир рядом обладали посадочными устройствами, в основном салоне валялись прямоугольные поролоновые подушки из старых советских диванов да колонка. Колонка была огромная, с метр высотой и вся сверкала разными огнями и, как впоследствии выяснилось, очень громкая. В самый раз заглушить грохот дороги и плюханье взрослых мужиков на ухабах.

— Ща пятисотый сядет и поедем, — сказали знакомые лица знакомыми голосами.

— Кто такой?

— Да новобранец, только после полигона, приехал вчера сюда, переночевал и сказал, что он пятьсот.

— Автомат забрали? — хмуро спросил Мазай.

— Нет, так-то адекватный, просто струсил.

Детина оказался раза в два крупнее любого из нас, а бронежилет на нём казался детским слюнявчиком. Вот так, снаружи большой мужик, а внутри, духом, мелковат оказался.

Улеглись на подушках, кто где в машине. Я прилёг в конце в угол, предвкушая покурить на чиле. Машина тронулась, руки полезли в карман за папиросой, и тут яма, сразу ещё и ещё. Всех, кто был в салоне, начало слегка, и не только слегка, подбрасывать, разбрасывать, швырять, выворачивать, перекручивать в полёте, настолько сильно, что про покурить я быстро забыл. Стало понятно, что ребятушки, управляющие автомобилем, очень спешат, или боятся, и уж точно не переживают за сохранность бедной «буханки» и живого груза в её утробе. Через сорок минут этого трэша мне показалось, что одна из моих почек куда-то отвалилась, на очереди была печень и оставшиеся внутренние органы, трусило настолько сильно и долго, что голова перестала соображать. Но любой плохой отрезок рано или поздно заканчивается, так и в этот раз. Ровный асфальт тихо зашуршал снизу, и тело стало приходить в себя, а тошнота проваливаться туда, откуда вылезла. На ближайшей заправке Мазай заказал всем кофе и хот-доги. Всем, кроме пятисотого. Это в будущем стало традицией, вкусно покормить всех, кто у