Сиамский код - Александр Леонидов

Я ему польстил, конечно. Он назвал обычную норму зажиточного самурая, к тому же служащего за коку, но мне хотелось понравиться ему, втереться в доверие…

– С вашего позволения буду звать вас «князем», раз уж мы, с учетом моей малограмотности, говорим на моём языке…

– Как вам будет угодно, барон…

– Чем обязан интересу к моей скромной персоне, князь? Вы здесь среди отдыхающих или по службе?

– По службе, Александр Романович, по службе… Для японцев этот лайнер слишком дорог, даже для князей… Империя построила его для иностранцев… Для нужных империи иностранцев…

– Нетрудно, господин Нанияма, догадаться, что вы из Кем Пей Тай [японская контрразведка].

– Это действительно так заметно? – улыбнулся он, обнажив крупные кривоватые зубы любителя морепродуктов.

– У нас, у русских, в Харбине говорят: «С кем ни пей чай – лишь бы не попасть в Кем Пей Тай»… Во-первых, ваш безупречный фрак пошит по парижской дипломатической моде, но он вам несколько не по размеру… Скорее всего, подбирали подходящее из казенного набора. А-а?

Я попытался заглянуть Нанияме в глаза. Сделать это было трудно – маленькие узкие щёлочки его глаз казались закрытыми.

– Во-вторых, часто ловите левой рукой правую…

– Вы наблюдательны… – засмеялся Нанияма. – Мне приходится это делать, потому что правая рука по привычке…

– …Пытается опереться об эфес… – закончил я его немудреную мысль. – Знакомо, господин Нанияма, я тоже этим страдал первые месяцы в штатском костюме… Но, наконец, самое главное! Когда вы признались, что командированы сюда по службе, я подумал: как нелепо было бы командировать сюда, скажем, танкиста…

Мы оба вежливо посмеялись этой неудачной шутке и поговорили о военной экономике, о биржевой игре и сказочных обогащениях, порой случающихся на этом паразитарном поприще.

– Ну вот для примера… – улыбался я, покручивая в пальцах окурок сигары. – Гаванская сигара. Отношения между Японией и Америкой переживают не лучшие времена, Куба под контролем Америки, так что сигары будут дорожать… Кто выиграет?

– Кто?

– Тот, кто вложится в предприятие, ввозящее сигары из США в Бангкок. Сиам друг и Америке, и Японии, он сможет по лучшей цене покупать сигары на Кубе и, следовательно, по лучшей цене предложить их в Токио…

– Хм! Любопытно! Надо будет попробовать купить пару недорогих «фуцу-кабу»…

– Как частному лицу, даймё на уровне 3-х тысяч коку риса, я посоветую вам так поступить, князь… Но как государственному служащему его императорского величества – нет.

– Почему? – попытался округлить свои щёлочки Нанияма.

– Вам случалось рыбачить?

– В юности любил удить. А что?

– В таком случае вы знаете, что такое «кукан».

– Как, извините?!

Мне пришлось переходить на немецкий:

– Fischgalgen[39], князь.

– Ja, jetzt verstehe ich es! – обрадовался мой узкоглазый щуплый очкарик-собеседник, рвано надкусывая немецкие окончания, в чем всегда проявляется японский акцент. – Англичане называют его «Fish Stringer»!

– А у нас это называют «куканом». Так вот, ваша светлость, все эти хитрости с акциями – кукан под жабры экономики… Вы купите «фуцу-кабу» на токийской «Кабусики-Сидзё». Потом продадите их дороже и получите доход. Вам может показаться, что это деньги из воздуха…

– Да… У нас так говорят – дзёку сяккин…

– Но это только кажется. Вы получили доход не из воздуха, откуда ничего нельзя получить, и не из кармана неудачливого биржевого игрока, потому что у него в карманах тот же воздух… Вы получили доход из кармана рабочего, из недовыплаченной зарплаты того, кто растил табак, вез его на корабле, разгружал тюки, скатывал сигары, упаковывал их в красивые коробочки… Взять на бирже – это украсть у народа, а украсть у народа – это украсть у его императорского величества, ведь народ принадлежит императору Японии…

– Я никогда не смотрел на деньги под этим углом зрения… – признался смущённый Нанияма.

– А вот фюрер германской нации Адольф Гитлер однажды посмотрел, – снисходительно усмехнулся я. – Он вычислил вес процентного рабства и подсчитал, что немецкий рабочий может уже на следующий день жить в три раза лучше, если упразднить «дзёку сяккин». Именно поэтому немецкая армия – самая сильная и непобедимая в мире и верит Гитлеру, как богу…

Да… Как обливалось при этих словах моё сердце кровью и горючими слезами! Я не врал и не придуривался. Я знал, что говорю страшную и отвратительную правду. Немцы, нация механиков и естествоведов, утеряли ключи от неба, перестали слышать и понимать Бога. И сделали богом того, кто нехитрыми приёмами обратил для них камни в хлебы… Земное, плотское благополучие – как далеко, в какие круги ада заведёт оно ещё человечество?!

– Нация сильна не кредитом! Не займом, не ставкой рефинансирования, не долгами и не спекуляциями! Нация сильна всегда и везде только оплаченным трудом, созиданием, только руками своих рабочих… Это – азбучная истина национал-социализма, которому мы служим. Когда труд плодовит для трудящегося – повышается производительность труда, растет инженерная сметка, изобретательность, азарт сделать больше, лучше и дешевле… Когда плодами труда бывают только профессиональные заболевания – это низкопродуктивный палочный труд, опускающий нацию всё ниже – на колени перед более толковыми нациями-сёстрами… Взгляните, князь, чем была Германия в 1932 году! Прошло буквально несколько лет – и что же?! Весь мир потрясен размахом Олимпиады Фюрера, весь мир посылает к нам стажёров – на наши образцовые предприятия, на наши продуктивные сельские угодья!

– В Японии вообще-то тоже не жалуют спекулянтов! – задумчиво припомнил Нанияма. – У нас честный труд в почёте…

Он словно бы отчитывался передо мной, словно бы заискивающе извинялся за свою минутную слабость с этими «фуцу-каба»…

– Я знаю это, дорогой князь! Именно поэтому японская армия – образец солдатской доблести и военной дееспособности! Однако пройдемте в салон, тут становится прохладно…

Только в салоне, где всё ещё танцевали вальсы и сыпалось волшебным образом из-под потолка, наподобие лепестков сакуры, бледно-розовое конфетти, он признался мне:

– Вообще-то я интересовался на предмет вашего, барон, антибольшевизма… Японская императорская разведка знает, с какой суровой самурайской твердостью вы резали большевиков все эти годы… Зная о вашей бескомпромиссной борьбе с коммунистами, я могу предложить вам место координатора диверсионной работы в Харбине…

– Я еду на вакансию инспектора кавалерии в Бангкок…

– Мы знаем, господин барон… И более того, скажу вам сразу, что тех условий проживания и оплаты, которые вы получите в Бангкоке, мы вам предложить не сможем… Но, сами посудите, какие в Бангкоке большевики и кому сегодня нужна кавалерия?! Вымирающий род войск…

– Ну, не знаю… Сталин, например, заменил кавалерийские пики, теперь у него древки из полых лёгких труб до