Убрать Роммеля - Майкл Эшер

до наступления темноты. После захода солнца жара быстро спала и температура понизилась. Бойцы снова надели рубашки и свитера, затем очередь дошла до пальто и полупальто. В канистру с песком плеснули бензина и развели огонь, на котором разогрели мясные консервы и вскипятили крепкий чай, сдобренный ромом — особой привилегией ЛРДГ. После ужина они наполнили фляги водой из емкостей на машинах, и расселись вокруг огня. Когда радист закончил свою работу, радио настраивали на вечерние новости Би-Би-Си или на музыкальные станции, например на немецкое Радио Белград. Потом каждый искал себе место поудобнее для ночлега, и устраивался в спальном мешке или под покрывалом. Часовых не выставляли, шансы встретить противника ночью в Сахаре были ничтожно малы.

Экипажи поднимались с первыми лучами солнца на горизонте. На завтрак была каша, консервированный бекон, сосиски, овсяные бисквиты и чай, после этого котелки и кружки вычищали при помощи песка — во первых способ был весьма эффективен, а во вторых, вода была слишком ценна, чтобы расходовать ее для мытья посуды. Пока бойцы собирали вещи, водители уже успевали разогреть двигатели, и, к моменту, когда лучи солнца озаряли пустыню, патруль уже был в пути.

Десятого ноября окружающая местность резко переменилась. Каменистые долины уступили место болотистым равнинам, с низкорослыми акациями и зарослями выгоревшей на солнце травы. Наконец появились и признаки жизни, следы коз и верблюдов, пирамиды из камней на местах древних захоронений, либо служившие указателем для давно ушедших караванов. Ехать стало сложнее, и водителям уже не удавалось держать направление, приходилось больше полагаться на собственный глазомер. Однако Хаселден и один из арабов прекрасно ориентировались, и успешно провели патруль к цели — системе вади, образованной ручьями, стекавшими со склонов Джебель аль-Ахдар. Добравшись до Вади Хелейма, в двадцати пяти милях западнее Мекили, они спрятали машины среди тонких акаций в миле от дороги, а затем замаскировали их при помощи камуфляжных сетей и веток, сделав их практически невидимыми. Тем же вечером, после наступления темноты, Хаселден и Мохаммад Хауфер отправились в Слонту, прочие же агенты G(R) остались с бойцами ЛРДГ.

Теперь экипажам ЛРДГ надлежало запастись терпением и дожидаться новостей. Можно было отоспаться, однако сон в пустыне был настоящим наказанием. Укрыться от солнца, зноя и насекомых было негде. Облегчение наступало только с заходом солнца. Кошмар продолжался три дня, затем неожиданно, как джинн из пустыни, появился спутник Хаселдена, боец ЛАА Мохаммад Хауфер. Он принес важные вести: дивизия «Триесте», подразделение, выдвижение которого обнаружил Джейк Исонсмит тремя неделями ранее, покинуло Слонту и отправилось на восток. Это означало наступление на Тобрук — информация была поистине бесценна.

У Хантера был приказ соблюдать радиомолчание до 17 ноября; некоторое время он размышлял, вправе ли он его нарушить. В конце концов, он решил, что информацию следует передать в штаб, даже ценой срыва своей нынешней операции, и его радист отправил зашифрованное сообщение в Каир. Той же ночью его покинул отряд Хаселдена, а патруль с облегчением отправился выполнять вторую часть своего задания.

В это время Хаселден проходил через стоянки и селения бедуинов, собирая последнюю информацию о движении вражеских войск. В полночь 13 ноября, за день до высадки 11-го Отряда коммандос, он постучал в двери своего старого друга Хуссейна Тахера. Мудир Слонты радушно приветствовал его; Хаселден очень устал, поскольку проделал большую часть своего более чем стокилометрового пути всего за три дня. После ужина и чая, Хаселден сказал — «Мне нужны два человека, которые отправятся со мной в Марса аль-Хаммаму (местное название Хашм аль-Кальб), для выполнения важного задания. Мне нужны надежные, проверенные люди, и лошадь.»

Хуссейн пообещал сделать все возможное, и, оставив Хаселдена отдыхать в своем доме, отправился на поиски. Чуть позже он вернулся с пожилым кочевником-Сенусси по имени Михаэль Хамад, и рассказал, что больше никого не удалось разыскать. Он пообещал Хаселдену собственную лошадь, с условием вернуть ее через три дня.

На рассвете 14-го ноября Хаселден и его спутник в последний раз отправились в сторону Хашм аль-Кальб.

19. Операция Крестоносец

Минус 8 дней

10 ноября 1941 г.

Тем временем Майерс столкнулся с новой проблемой: ни «Торбэй» ни «Талисман» никогда ранее не перевозили солдат. Ему предстояло каким-то образом разместить 67 человек в полном снаряжении, включая 59 коммандос и 4 экипажа каноэ СБС. Кроме того, на лодку нужно было погрузить 4 каноэ и 28 резиновых лодок. Пол Чепмен, старший помощник капитана «Торбэя», который и должен был разместить всех так, чтобы это не мешало экипажу четко выполнять свои обязанности, очень беспокоился о том, что «ребят нужно высадить сытыми, на пике физической формы и с высоким боевым духом». Он принял непростое решение: пожертвовал шестью запасными торпедами для внутренних торпедных аппаратов, на месте которых оборудовали койки. Места для всех по-прежнему не хватало, однако можно было применить обычную для Флота практику посменного использования коек, когда коммандос могли спать на койках матросов, несших вахту. То же самое было проделано и на «Талисмане».

Лейкок утверждал, что изначально он должен был плыть на «Торбэе», однако поменял его на «Талисман», после того, как выяснилось, что Ян Гленни заболел, и на борту «Талисмана» не осталось ни одного офицера, который был посвящен в план операции. В своем официальном отчете Лейкок посвятил этому целый абзац — примечательное обстоятельство, поскольку в Приказе № 1 от 9-го ноября, четко прописано, что «в случае отсутствия «Талисмана», командование принимает подполковник Кейс». Это недвусмысленно указывает на намерения Лейкока изначально плыть на «Талисмане». Несомненно, Лейкок пытается оправдаться в своем отчете, так как отделяя себя от старшего офицера флота — Майерса — он совершил серьезный проступок. Пол Чепмен говорил: «Вся, подчас трагичная, история проведения совместных операций, доказала необходимость совместного расположения офицера, командующего войсками и старшего офицера флота. К сожалению, в данном случае, офицерам пришлось пожертвовать требованиями военной необходимости». Чепмен не развивал свою мысль, однако сказал достаточно, чтобы обозначить антипатию Лейкока к Майерсу либо к Кейсу — а возможно и к обоим сразу. Майерс прослужил дольше Лейкока, и до высадки Отряда на берег являлся его начальником.

Помимо этого, Майерс, вероятно, был наслышан о неподобающем поступке Лейкока на Крите: для морского офицера образ капитана, оставляющего подчиненных на обреченном судне, был настоящим кошмаром, и он наверняка не одобрил бы такого поведения. Между Кейсом и Лейкоком существовала неприязнь, а Майерс был давним другом семьи Кейса — в свое время он служил на Мальте под началом сэра Роджера, и помнил