Убрать Роммеля - Майкл Эшер

решил прибегнуть к хитрости и передал радиосообщение, в котором содержалась намеренная ошибка: «Неспособен продолжить патрулирование после высадки десантников, по причине неисправностибананов». К тому моменту как с «Мидуэя» попросят уточнить проблему, и он сможет объяснить, что бананы следует читать как корпус,диверсанты уже будут на берегу.

Угрызений совести за это он никогда не испытывал. «Никто не отложил бы начало Операции Крестоносец из-за того, что несколько коммандос еще не заняли свои позиции» — говорил Пол Чепмен — «Это знали и мы и они сами, поэтому решили попытаться.»

Большую часть двух следующих дней лодка провела на перископной глубине, однако ничего подозрительного не обнаружила. Подводная лодка показалась коммандос куда удобнее, чем они ожидали, помимо этого, их приятно удивила забота о них экипажа. Большую часть пути они спали, ели, писали письма домой и играли в карты.

Двенадцатого ноября Кейс собрал коммандос, плывших на «Торбее», и рассказал о неизвестной им части задания: их настоящая цель — убийство или пленение Роммеля. Ответом ему стало ошеломленное молчание, тогда он добавил: «Если он не будет сопротивляться, мы возьмем его с собой. В противном случае мы убьем его.»

«Я подумал, Бог ты мой!» — рассказывал Джим Горналл — «Во что же мы ввязались? Нам никогда его не схватить, думал я — живым он не сдастся. Роммель же не простофиля, это по настоящему толковый мужик, вроде Пэдди Мэйна.» Среди британцев Роммель был столь же популярен, как и среди собственных солдат, и мысль о том, что хилый аристократ, вроде Джеффри Кейса, чей боевой опыт сводился к участию в одном-единственном бою, сразится с Роммелем — блестящим и опытнейшим солдатом своего времени — казалась абсурдной.

В дальнейшем возникли некоторые разногласия, по поводу того, являлся ли Роммель в действительности главной целью рейда. В своей книге о Рейде на Роммеля «Das Rommel Unternehmen», австрийский писатель Ханс Эдельмайер предположил, что поскольку Роммель не упомянут в приказах, идея сделать его целью рейда была позднейшим пропагандистским трюком. Однако, это опровергается воспоминаниями выживших участников операции. Что же касается пленения Роммеля, Элизабет Кейс говорила, что сам Кейс сильно сомневался, что им удастся захватить его живым: «Официально было объявлено, что целью рейда является «пленение Роммеля» — пишет она в биографии своего брата, — «однако Джеффри был человеком слишком реалистичным, чтобы представить человека вроде Роммеля сдавшегося в плен, конвоируемого к берегу и погруженного на подводную лодку. Он… сказал подчиненным, что они собираются «достать Роммеля» — это совсем другое дело… Он не питал иллюзий относительно возможности брать пленных в тех условиях. И полагал, что сам не вернется с задания.»

Майерс считал, что Кейсу великолепно удавалось поддерживать высокий боевой дух в подчиненных, понравилось ему и то, что Кейс рассказал об операции его экипажу, чтобы они смогли представлять себе происходящее. Сам же он, как и Уилмот, в это время тренировались пользоваться устройствами связи. Связь была ахиллесовой пятой подводников: на поверхности они могли пользоваться инфракрасным прожектором и передавать сообщения с помощью азбуки Морзе, когда же они погружались — связь с внешним миром полностью обрывалась. Если «Торбэй» отправляла сообщение на «Талисман», то сначала нужно было передать его по высокочастотному радиопередатчику на ближайщую береговую радиостанцию, которая, в свою очередь, передавала его на Регби — мощный высокочастотный передатчик — и уже тот передавал его на другую подлодку. Сообщение могло быть получено подлодкой даже во время погружения, однако сам процесс передачи, включая работу шифровальщиков, обычно занимал несколько часов, в течение которых был высок риск обнаружения подлодок вражескими войсками.

Во вторник, тринадцатого ноября, в 18.40, «Торбэй» всплыла на поверхность неподалеку от мыса Рас Аамер, в пяти милях от зоны высадки в Хашм аль-Кальб. «Талисман» в это время подошла ближе и подняла перископ. Майерс решил, что погода идеально подходит для высадки, однако завтра она может измениться, потому предложил Кейсу высаживаться этой же ночью. Кейс же считал, что высадка возможна только после того, как отряд Хаселдена убедится в безопасности побережья, а Хаселден появится только следующим вечером.

«Обстоятельства, имеющие важное значение» — писал Майерс в своем отчете — «не дали нам воспользоваться этой возможностью.»

Среди коммандос пронесся слух, что высадка начнется на следующий вечер, как и планировалось. Той же ночью Кейс написал последнее письмо родителям: «Если мы добьемся успеха» — писал он — «независимо от того, схватят меня или нет, это должно повысить наши шансы в борьбе. Поэтому, даже если вы получите это письмо, не волнуйтесь за меня… Я уверен что благополучно вернусь, даже если неделю или две от меня не будет вестей. Это мой шанс отличиться.»

20. Операция Крестоносец

Минус 4 дня

14 ноября 1941 г.

В 10.25 утра 14 ноября, когда радиооператор «Торбэй» принимал срочное сообщение из штаба, вахтенные заметили итальянский самолет Капрони Ка.309 Гибли, летевший вдоль побережья. Опасаясь, что пилот заметит лодку, Майерс отдал приказ к немедленному погружению. Сеанс связи пришлось прервать, и сообщение не было получено, что весьма беспокоило Майерса: это вполне мог оказаться приказ к отмене операции. Повтора передачи не было, и, когда через полтора часа Майерсу удалось связаться с «Талисманом», выяснилось, что Уилмот сообщение тоже не получил. Однако, еще больше чем пропущенное сообщение, Майерса беспокоили погодные условия. С самого отплытия из Александрии было спокойно, дул несильный северо-западный ветер, была хорошая видимость, и показания барометра не колебались. Теперь же погода начала ухудшаться, ветер изменил направление и усилился. Майерс считал, что погода далека от идеальной, однако все равно отдал приказ готовиться к высадке.

В полдень коммандос собрали вместе и накормили обедом. Затем им раздали оружие: винтовки, автоматы Томпсона, Брены и пистолеты. Они тщательно проверили, вычистили и смазали свое оружие, разобрали, почистили его сложенными кусочками хлопковой ткани, известными как четыре-на-два, которые проталкивали сквозь стволы при помощи шомпола, затем собрали и еще раз проверили. У Джима Горналла была винтовка Ли-Энфилд.303 MarkIV, с которой он не расставался с 1939 года. Он привык к ней настолько, что она стала частью его самого, и в его руках винтовка стала инструментом в руках искусного мастера. В любой момент он мог уложить несколько пуль в четырехдюймовую мишень на расстоянии 300 ярдов. Ли-Энфилд не была полуавтоматической, как ее американский аналог М1, это была винтовка со скользящим затвором и десятизарядным магазином. Для винтовок такого типа она обладала хорошей скорострельностью, она была качественной и не давала задержек, возможно, это была самая точная и надежная винтовка из