Убрать Роммеля - Майкл Эшер

С другой стороны, Лейкок хорошо знал и уважал капитана «Талисмана» Майкла Уилмота. В своей записке Окинлеку от 17 октября он характеризовал Уилмота как «очень способного молодого офицера». Как бы там ни было, Лейкок обязан был плыть на «Торбэе», и он сам прекрасно об этом знал.

Десятого ноября, в 15.00, коммандос поднялись на борт «Торбэя» и «Талисмана», покачивающихся на волнах рядом с «Мидуэем». Кейс, разместившийся вместе с Робином Кемпбеллом и Роем Куком на «Торбэе», чувствовал себя одиноким; Ян Гленни, единственный хорошо знакомый ему офицер, остался на берегу. В то же время он был очень взволнован: ему наконец выпал реальный шанс отличиться. Важность задания кружила ему голову. В пути он написал письмо Памеле, своей давней подруге, с которой регулярно переписывался, писал, что его мечта, наконец, сбылась: «Я снова отправляюсь делать грязную работу в темном переулке», — и продолжал — «Это нелегкое задание, это моя операция, мои бойцы и моя ответственность. У нас неплохие шансы добиться успеха, однако, если ты получила это письмо, то это может означать, что я попал в неприятности и не вернулся… Если ты читаешь эти строки, то возможно я томлюсь в застенках или странствую по африканским дебрям… если же все пойдет хорошо…то я снова получу повышение.»

В своей биографии Кейса, его сестра Элизабет пишет, что это письмо — последнее, адресованное не члену семьи — является доказательством неразделенной любви. Однако, на самом деле, письмо было написано с целью поздравить Памелу, обручившуюся в сентябре с одним из лучших друзей Джеффри. По воспоминаниям младшего брата Джеффри, Роджера (Лорд Роджер Кейс Зеебрюггский), Джеффри и Памела никогда не были особенно близки, и об их браке никто и не помышлял. Ранее Элизабет сама упоминала в биографии слова Джеффри, сказанные брату «Мы остались друзьями, потому что я никогда не пытался ее поцеловать».

«Он не сомневался», — пишет Элизабет, — «что их отношения должны остаться «абсолютно платоническими». Маловероятно, что у Джеффри вообще были какие-то серьезные отношения с женщинами: он был во власти навязчивой идеи отличиться и добиться признания.

* * *

В 16.22 подводные лодки отошли от борта «Мидуэя» и вышли в море. Согласно правилам, подлодки должны были в светлое время дня находиться под водой, и подниматься на поверхность только ночью. В 18.32 «Талисман» обнаружила другую подлодку, державшую курс на Александрию; выяснилось что это «Торн», их собрат по флотилии. Чуть позже, им пришлось обозначить свое местоположение при помощи опознавательных зарядов, поскольку они приблизились к трем эсминцам Средиземноморской эскадры, отрабатывающим ночные стрельбы. В 20.00 они вышли из зоны проведения учений, и с этого момента началось самостоятельное плаванье.

Наступил рассвет следующего дня. «Талисман» следовала за «Торбэем» на расстоянии более двадцати миль. Майерс решил совершить пробное погружение. Когда двадцатиоднолетний бывший артиллерист Джим Горналл, вдруг очутился на глубине, его это одновременно взволновало и напугало; погружение напомнило ему первый выход в море с отцом — тогда ему было всего шесть лет. Его отец, капитан траулера из Флитвуда, во время Первой Мировой войны стал капитаном тральщика, и дважды его карабли подрывались на минах.

За четыре года Горналл четырежды выходил в море с отцом; они плавали в Ирландию, на Сент-Кильду и на остров Медвежий. Путешествия Горналлу очень нравились. «Это были беззаботные деньки» — говорил он. «Когда кто-то жаловался на пропуски в школе, можно было ответить, что отправился в море с оздоровительными целями.» Он часто рассказывал своим приятелям-коммандос, как однажды, ранним утром, отец взял его со школьным приятелем Билли Фидлером в плавание. «Мы спускались по Чёрч-стрит к Престону» — говорил он — «через плечо мы перекинули наволочки со своими вещами, отец шел следом. Нас остановил полицейский, и спросил:

- Куда это вы направляетесь?

- Они идут со мною в море, — ответил отец — поди прочь!»

Несмотря на то, что Горналл собирался пойти на флот, в 1937 году он поступил в 4-ый батальон Королевского Северно-Ланкаширского полка, в качестве второго номера расчета зенитного орудия Викерс. «Потом я очутился на Оркнейских островах, в составе 62-го прожекторного полка Королевской артиллерии, — рассказывал он — «четвертым номером расчета 19-сантиметрового прожектора. Я управлял проклятым прожектором, и меня это абсолютно не устраивало, уверяю вас. Не было никакой возможности нанести ответный удар — я говорю про идею «воевать с помощью света». В результате трое из полка пошли добровольцами в коммандос.»

Теперь Горналл стоял рядом с глубиномером и наблюдал за крутящейся стрелкой прибора, гадая, когда же она остановится и прислушиваясь к зловещему потрескиванию корпуса лодки, опускавшейся на семидесятифутовую глубину. Вдруг, к общей тревоге, раздался резкий голос главного инженера лодки, капитан-лейтенанта Кидда, который доложил по переговорному устройству Майерсу о дыре в корпусе в районе цистерн-глушителей.

Глушители представляли собой резервуары для воды, предназначенные для уменьшения шума от выхлопа дизельных двигателей лодки, проходящего через них. Пробоина была сквозная, круглой формы, и образовалась в районе главного двигателя, между 108-ым и 109-ым ребрами корпуса, где дно цистерны ничто не прикрывало. Коммандос не могли в полной мере представить себе серьезность проблемы, однако капитан Майерс обеспокоился всерьез. Он предположил, что цистерну прожгло насквозь, в результате чего едкие и раскаленные газы воздействовали уже на сам корпус судна. Он был в курсе того, что конструкция цистерн была неудачной, однако насущной проблемы это не решало.

Майерс приказал Кидду и его подчиненным забить в пробоину деревянную пробку. Держалась она хорошо, однако он понятия не имел, будет ли она держаться, когда лодка уйдет на глубину, и если будет, то как долго. Он не знал, выбьет ли пробку давлением и не расширится ли дыра из-за того, что изнутри оболочку цистерны разъело столь же сильно. Майерс осторожно опустил лодку на 80 футов. Пробка держалась, а Кидд не видел никаких признаков дальнейших повреждений. Несмотря на это, капитан все еще не мог успокоиться. Он знал, что должен незамедлительно доложить о повреждении на «Мидуэй», однако знал он и то, что в этом случае Дьюхерст почти наверняка отзовет «Торбэй», что, в свою очередь, станет концом Операции Плавник — либо, в лучшем случае, удастся высадить только половину десантников.

С другой стороны, если он не доложит о происшествии, то сразу после высадки диверсантов ему предстоит участвовать в атаке на вражеские конвои в Бенгази, а для «Торбэя» в его нынешнем положении это будет весьма рискованным мероприятием.

Майерс не стал делиться переживаниями с Кейсом, однако сам тщательно обдумал проблему. В результате он