Второй эшелон - Давид Исаакович Давурин

— Какая же самая главная?

— Акт на вечное пользование землей, — ответила Таня. — Он у нас в красивой папке, и на ней золотые буквы.

— Нам советская власть и без того акта поверит, — улыбнувшись, сказала Евдокия Павловна, — а вот расчетов с колхозниками нет, документы сгорели… Когда наши отступали, колхоз давал войскам продукты в счет госпоставок, эти квитанции тоже сгорели…

Шофер внес в комнату зажженную коптилку. В ее дрожащем и чадном свете я увидел Евдокию Павловну — сухощавую женщину средних лет с глубоко запавшими глазами. Таня была светлоголовой, стройной, рослой девочкой.

— Извините, — сказал Усвятцев. — Мы сейчас будем заниматься.

Шофер вышел к машине, хозяйка с дочерью ушли за перегородку, а я, усевшись против Усвятцева и разбирая свои заметки, стал докладывать о результатах дневной работы. Прежде всею я рассказал о Замысловском, который, отправляя в тыл подбитое оружие, предварительно «раскулачивает» его, снимая детали, могущие когда-нибудь пригодиться. У него скопился такой запас мушек, шомполов и затворов, которого на две войны хватит. А дивизионная артмастерская жалуется на некомплектность. Я просил объявить Замысловскому выговор и в приказе по дивизии.

— Ишь, хозяйчик! — сказал Усвятцев. — Однако меня больше интересует батарея, поддерживающая этот полк. Командир полка жалуется, что плохо стреляют. Рассеивание большое: в чем там дело?

— Материальная часть в порядке, — ответил я. — Рассеивание, наверно, оттого, что неточно сортируют снаряды. У одного орудия я нашел выстрелы с различными весовыми знаками.

— Вы указали на это командиру орудия и старшему на батарее?

— Да, я провел инструктивные занятия.

Мы сидели около часу, обсуждая положение в частях. Перед тем, как лечь спать, Усвятцев потушил коптилку, приподнял занавеску и, сильно согнув свою длинную фигуру, стал вглядываться в окно.

— Тихо, — сказал он. — А ведь враг под боком. Немало еще нам всем придется потрудиться… и тылу, и фронту, чтобы вот такие Тани, — он указал на перегородку, — могли спокойно ходить в школу.

К утру машина — она поломалась накануне — была исправлена, мы быстро поднялись и стали готовиться к отъезду. Евдокии Павловны уже не было дома. Таня в нарядном пальто, с книгами подмышкой стояла на крыльце.

— В школу собралась? — спросил, выходя из дверей, Усвятцев. — Стало быть, работает школа? Есть учитель?

— У нас их три было, теперь одна Марья Гавриловна, — ответила Таня.

— Где же остальные?

— А воюют.

Мы только успели сесть в машину, как раздался близкий грохот, за деревней взметнулся кверху черный дым, облака на горизонте вспыхнули багровым отсветом, и частый орудийный гул покатился по земле.

Машина рванулась. Мелькнуло испуганное лицо Тани, стоявшей на крыльце с прижатыми к груди книгами. Мы стремительно мчались по улице, едва замечая переполох, поднявшийся в деревне. Потом мы долго ехали по лесным дорогам. Вдруг машина остановилась в какой-то ложбине.

— По этой высоте не проедешь, стреляют, — сказал шофер. — Разрешите переждать.

— Жди, — сказал Усвятцев, вылезая из машины. — А мне нужно быть на командном пункте. Я проскочу, тут недалеко.

Пригибаясь к земле, он быстро пошел на командный пункт. Хотя мне незачем было спешить, я тоже побежал вслед за ним.

Увидев меня рядом с собой, Усвятцев сказал:

— Я бы этого никогда не сделал. Что надо, то надо. А чего не надо, того не надо…

В тот же момент раздался близкий разрыв, и я почувствовал незначительный укол в левое бедро. Мы добежали до новой ложбинки.

— Что там с вашими штанами? — спросил Усвятцев, указывая на болтавшийся лоскут.

Ранка у меня была ничтожная — длинная царапина, крови совсем немного.

— Это называется касательное ранение осколком, — сказал Усвятцев. — Все-таки вы наказаны за бахвальство. Но с другой стороны, вы теперь человек обстрелянный. Дайте ваш индивидуальный пакет.

Он ловко и быстро перевязал мне рану.

— Вот вам. А штаны придется зашить. И не забудьте показаться врачу.

Наконец, мы добрались до командного пункта. Усвятцев пошел в блиндаж, а мне приказал вернуться к себе. Я все же зашел к оперативному дежурному узнать обстановку на фронте. Оказывается, немцы повели наступление на узком участке, как видно, с целью улучшить свои позиции.

Через полчаса я уже был в ДОПе. На всякий случай вытребовал транспорт и приказал своим подчиненным подготовиться к возможной отгрузке боеприпасов. День стоял очень теплый, всюду бежали ручьи, только в лесу кое-где полужидкий бурый снег хлюпал под ногами.

К вечеру моя рана вдруг разболелась. Не понимаю, почему такое мелкое повреждение может вызвать такую боль. Белкин потащил меня к врачу. Пришлось пройти в медсанбат и остаться там до утра. Наташа стала снайпером. Скоро уйдет в полк.

2

Утро стояло жаркое. В лесной чаще, в оврагах и низинах, белели еще пятна грязного снега, но открытое место и дороги казались черно-желтыми и блестели под солнцем, отражая его в бесчисленных ручейках. Доносилась глухая, но почти непрерывная пальба, какой давно уже не было.

Сержант Яхонтов подал мне полученный приказ: вся дивизия перешла в наступление. Филатов вызвал к себе начальников всех отделений и служб. Он сказал, что немцы, видимо, хорошо подготовились к отражению наших атак. Задача ближайших дней — отбросить противника на 20—30 километров для захвата важных высот. Между тем весенняя распутица затрудняет-боевые действия и усложняет снабжение частей. Грунтовые дороги размыты, а шоссе, как известно, в полосе нашей дивизии нет, несколько машин уже застряли в грязи. Поэтому надо воспользоваться ночными заморозками, которые предсказывает метеослужба, и ночью, особенно под утро, направить к позициям боеприпасы и продовольствие.

Мы разошлись по местам и стали готовиться к ночной работе. Прежде всего я посидел с полчаса над картой, просматривая все пути и тропинки в нашей полосе, а также все дороги соседей слева и справа. Затем я созвал совещание складских работников. Обрисовав обстановку, я выяснил путем опроса, что всем знакома только большая дорога, которой пользовались зимой. Указав по карте все самые мелкие и извилистые проселочные пути, я выслал разведку.

В 22 часа поступило «рельефно-почвенное дополнение к карте», изданное на гектографе штабом дивизии. Это было очень полное и полезное дополнение, специально касавшееся дивизионной полосы. Жаль только, что оно не пришло на сутки раньше. Между тем подготовительная работа на складе подходила к концу. Десятки машин стояли уже нагруженные боеприпасами. Вскоре возвратились мои «разведчики». Сведения оказались неутешительные. Некоторые дороги совсем исчезли, их не нашли, другие были в таком состоянии, что могли стать проезжими разве что через две-три недели. Мне ничего не оставалось, как ждать ночных заморозков. Я вывесил термометр у дверей землянки, приказал бойцу Светлякову следить за температурой