Часовой памяти - Коллектив авторов

– …анестезируют, – хотел я добавить, но вовремя прикусил язык, потому что не надо искушать анестезиологическую удачу!

Я не спрашиваю, чувствует ли он после операции свои ноги и всё ли у него работает. Я же не лечащий врач! Так просто, зашёл-вышел, и привет, боевой товарищ! Поэтому, чтобы его как-то отвлечь, в двух словах рассказываю про «приколы» в своих командировках. То да сё, и я понимаю, что пора уже заканчивать свой визит вежливости, но он меня опережает:

– Спасибо, что зашёл.

– Да вот, книжки написал. «По обе стороны…» – там рассказ про Бахмут «Кровь, честь, Родина и отвага». Про нас, короче. Если зайдёт, напишешь отзыв в ВК или в Телеге, ладно?

– Так ты что, даришь их мне? – он искренне удивился и приподнялся в кровати.

«Вот за этим я к тебе и пришёл! Чтобы ты оживать начал!» – хотелось сказать, но я, как «побывавший», ответил кратко:

– Конечно!

Он, не обращая внимания на человека с открытой грудной клеткой на лицевой стороне, почему-то начал рассматривать книжку с обратной стороны. Там художник Александра Абеленцева нарисовала операционную Рюмки, где хирурги оперируют, а человек, похожий на анестезиолога, переливает раненому кровь. В левом нижнем углу красовался логотип издательства «Яуза».

Не отрываясь от картинки, он говорит:

– Спасибо! Прямо именное издание. Подпиши, пожалуйста!

Собираясь подписывать, как всегда, «От автора с наилучшими…», я его спрашиваю:

– В смысле, именное?

– Одну букву изменить – и будет мой позывной, – отвечает.

– Так это ты, что ли!? Ёшь, матрёшь! Мы ж с тобой на Рюмке рядом спали! Ты ещё ночью музыку без наушников слушал! – я почти кричал, нарушая охранный режим клиники.

– Точно! А у тебя будильник каждое утро «Семнадцать мгновений…» играл – «Я прошу, хоть не надолго …», а сам в это время уходил надолго!

Да, теперь я понял, почему запомнил этого парня с русским позывным, созвучным древнему городу Московской области. Не каждый человек в наше время, если услышит, что у кого-то где-то болит, вместо «…Как же ты меня за …л!» скажет:

– Можно тебя попросить? Выключай, пожалуйста, свой будильник, а то каждое утро «… боль моя, ты покинь меня», а сам в это время на наркозе!

Признаюсь, так бывает. Ещё в нашем анестезиологическом сообществе как-то не принято хвалить хирургов. Наши чувства взаимны. Потому что хирурги – наши «злейшие друзья» – знают заранее, что «все осложнения – только от наркоза». Исключения – когда мы просим за своих, а потом благодарим друг друга. Вот и в этот раз я открыл дверь ординаторской нейро х/о и прям с порога начал благодарить нейрохирурга, который сделал моему брату по ЧВК операцию. Наш «нейрик» доктор не военный, но красивый-здоровенный, и голос у него командный, как у генерала Лебедя (если кто помнит такого):

– Да! Всё получилось. Скоро поднимем (на ноги). Не хотелось, чтоб его потом убили.

– Не понял, а кто его собирается…

– Я грю – у него хороший генофонд. Таких убивать нельзя!

Кто бы спорил, но я всяких там видел, и «не все они были прекрасны и не все высокого роста». По своему статусу, я не работал «на нуле» и в эвакогруппах, поэтому видел их живыми.

Дня через три я зашёл к своему брату по медгруппе «Вагнер». Он встретил меня, стоя на своих двоих, и по его высокому росту я окончательно убедился, что передо мной именно тот человек, с которым мы были в госпитале под Бахмутом. Он ждал своего доктора с эпикризом и недоумевал: «Ну что, он не мог сперва написать выписку, а потом уже идти в операционную?»

Я попытался его переключить на другую тему: «Спина не болит? Всё работает?»

– Да нет, всё в порядке, только одна нога немеет немного. Да где ж мой доктор? За мной же сейчас должны приехать! – похоже, и правда начал выздоравливать, раз у него появились другие проблемы.

Тогда я «успокоил» его: мол, не переживай, брат, всё имеет свой конец, даже нейрохирургическая операция! Наверное, с полным правом он мог ответить что-то подобное касательно вопросов моих коллег про СВО, но, будучи человеком честным, признался:

– Книгу твою пробовал читать, но больше двух страниц не получается. Голова кругом идёт. Наверное, от «обезбола».

«Если это так, то боль тебя покинула. Надеюсь, что надолго», – подумал автор и поставил точку в этом рассказе.

Июль 2025. Москва, 85 КБ ФМБА России

Юрий Мещеряков [42]

Анатолий Гончар. Путь воина, путь писателя…

Его судьба может удивить кого угодно, судьба военного человека, воина. Анатолий Михайлович Еременко несколько раз заключал контракты с Министерством обороны России, и всегда это было время, когда температура в стране и в мире приближалась к точке кипения. Хотел быть нужным своей Родине… Когда это вот так просто пишется на бумаге, звучит пафосно, с претензией. Но если эти слова, эта тонкая материя чувств, живут внутри человека, как определить, кто же он в своей сущности? Крепкого сложения, со строгим русским лицом, с прямым взглядом, сдержанный в эмоциях. Напрашиваются разные сравнения, аналогии, и сквозь условность всех сравнений ваяется образ былинного богатыря в остроконечном шлеме, в тяжёлой плетёной кольчуге с мечом в ножнах и с ножом за голенищем ялового сапога.

А он чуть улыбался уголками губ: мол, тебе видней. «Да что там рукопашный бой? Если враг приблизился к тебе на длину руки, значит, тактически ты уже уступаешь. Есть автомат, он должен решить всё». И снова эта улыбка в уголках губ. Он рассуждал, как военный, который отстаивает свой рубеж, а не своё тщеславие.

В мой очерк, да и в историю страны, он вошёл под псевдонимом Анатолий Гончар, писатель и командир разведывательной группы спецназа ГРУ, для которого нет ничего невозможного, потому что он служил Родине, его цель всегда была благородна.

Родился Анатолий 6 января 1965 года в селе Хорошавка Инжавинского района Тамбовской области, был шестым, младшим ребёнком в семье. К его рождению не прошло и двадцати лет со дня окончания Великой Отечественной войны, а она на всё наложила свой жёсткий отпечаток. Жили дружно, в уважении к родителям и друг к другу. Анатолий до конца дней своей матери, Лилии Михайловны, а прожила она более девяносто лет, обращался к ней исключительно на Вы. У себя в селе пошёл учиться в среднюю школу, а заканчивал десятилетку в соседнем селе Красивка. Образование получил хорошее, поскольку без больших затруднений поступил в МГУ имени М.В. Ломоносова, но…

Но сначала в его судьбе была армия. Срочную службу Анатолий Гончар проходил в Афганистане, в Баграме. По всей видимости, он был очарован Афганистаном, это как болезнь, но постижение другого, опасного мира укрепило его характер, позволило почувствовать себя своим на войне и свою внутреннюю силу. И в будущем это поможет ему