Сиамский код - Александр Леонидов

– А давайте поговорим по-нашему, по-русски! – вдруг очень чисто, почти без акцента предложил мне пожилой местоблюститель трона.

– Ваше высочество… разве… говорит по-русски?! – пролепетал я с такими паузами ошеломлённой растерянности, что, казалось, сам позабыл русский язык.

– Ну разумеется! – легко, как в танце, взмахнул рукой витиеватым жестом регент сиамского трона. – Как-никак кхун[40] Клотце, я окончил в Петербурге Пажеский корпус! Все экзамены сдавал на русском языке и получил высший балл! Правда, это было очень давно… Но скучаю, скучаю… Как вспомню императорский гусарский полк, кутежи, цыгане, снег, тройки, блины с икрой…

И он живописно повествовал, как во дни младости его рекой лились мальвазия и вернейское вино в гвардейских становых палатках, где закусывали гусиными да рыбными полотками[41], где в чести и изобилии водились духовая буженина с хреном, пироги о четыре угла, щи со свежиной, солёные грибочки…

– Да-с, кхун Ацхель, мы с моим лучшим другом, князем из Бангкока, стали настоящими русскими гусарами, даже прошли гвардейский обряд посвящения! Спутник мой, помню, закрутил очень романтические отношения с одной горячей русской вдовушкой!

– А вы, ваше высочество? – весьма глупо выпалил я, и стушевался, полагая, что регент обидится. Однако ему было, наоборот, приятно – самые счастливые моменты у любого человека бывают только в юности.

– Ну что вы, – разулыбался принц, – я тогда был крайне стеснительным молодым человеком! – И ностальгически вздохнул: – Ах, молодость, молодость! Вернуть бы её – я, наверное, теперь вёл бы себя совсем по-другому! Друг мой, тут больше Петербурга, чем его осталось в снегах России… Русская форма королевских гвардейцев, а наш гимн написан в 1888 году русским композитором Петром Щуровским… Здесь, в Бангкоке, для русских действует несколько православных храмов…

Его высочество доверительно взял меня под локоток, по-европейски, как тайцы никогда не делают, потому что у них категорически не принято друг к другу прикасаться. Но передо мной был в этот момент не регент таинственного экзотического Сиама, а помолодевший от воспоминаний гатчинский лейб-гусар…

– Тайский язык не только Сиама, – сказала эта августейшая особа, – но у всех тайских народов Юго-Восточной Азии – на базе санскрита. Но это очень поздний, сильно испорченный, искажённый, щебечущий санскрит! Палеосанскрит – давно уже считается у нас мёртвым языком великих древних богов, и его знают только самые искушённые мудрецы, превзошедшие всех в книжной премудрости. Меня в детстве, как положено особам королевской крови, они пытались обучить этому языку. Ведь он древнее латыни и иврита! Каково же было моё удивление, Александр Романович, когда, выйдя в Петербурге на Сенную площадь я, ушам своим не веря, услышал, как мужики, разгружавшие тёс, говорят между собой на почти чистом палеосанскрите! Боюсь, что русские и сами не понимают, чем владеют… У вас в стране распоследняя рыночная торговка грубого низшего сословия, совершенно не задумываясь об этом, скандалит на языке великих древних богов!

* * *

– Мы вас очень ждали! – сказал «правая рука» национального лидера Приди Паномонг, радушно улыбаясь и осуществляя с дистанции церемонный поклон. – Вы нам очень нужны! Как расположились? Супруга довольна?

– Благодарю… Гораздо удобнее, чем мы с женой предполагали. Зачем было так беспокоиться, ваше высокопревосходительство? В здании бывшего русского консульства, мне рассказывали, прекрасные условия номеров…

– Ну, мы хотим, чтобы вы полностью стали нашим. Чувствовали бы себя, как дома, а не как турист! Боюсь, у вас не будет времени даже на осмотр сокровищ наших пейзажей… У нас в кавалерии плохи дела, совершенно плохи… Война на носу, а кони дохнут! У нас до вас было пять инспекторов, и русские среди них были, но никто не может понять, в чем дело…

– А что ветеринар говорит?

– Говорит, лошадиная болезнь, «тряска болот», насекомые переносят… Так что отдыхать вам некогда – тайский народ ждет от вас решительных действий, наведите в кавалерии порядок!

…Я не был кавалеристом, но вырос в семье кавалериста и среди лошадей императорского манежа. И мне не нужно было быть ветеринаром, чтобы понять, отчего мрут лошади северных пород в климате Бангкока. Я сам был такой же «лошадью северной породы», и сам собирался помереть от того же, что и кормильцы моей скудной дворянско-служивой юности…

– Нет, дружок! – сказал я ветеринару-немцу. – Это не болотная лихорадка. Похоже, но не она. Это тропическая лихорадка…

– Лошади не болеют тропической лихорадкой! – попытался возмутиться ветеринар.

– Потому что не живут обычно в тропиках, вот и нет описанных случаев…

С конями в Бангкоке и вправду была беда. Одни жеребцы выглядели подавленными, раскоординированными и с легкими признаками лихорадки. Другие – теряли в весе, тоже бились с приступами дрожи и вообще оказывались очень слабы – даже седока нести не могли. У беременных кобыл шли постоянные выкидыши. Некоторые лошади выглядели нормально, но все равно плохо держали вес, смотрелись анемичными.

Ветеринар развернул передо мной книгу и ткнул пальцем в три признака конской болотной лихорадки, идеально совпадавшими с нашими симптомами.

Я достал из своего чемодана немецкую книгу про малые источники механической энергии и тоже ткнул пальцем:

– Вот чертеж ветряного двигателя. Именно такой должен быть установлен на достаточном расстоянии от конюшни, чтобы лошадей не пугал ультразвук! Этот двигатель будет питать наши вентиляторы – я планирую поставить их по всему периметру. Чердак над конюшней двойной?

– Да.

– Мало. Поставьте тройной, четверной чердак, как можно больше воздушных подушек. В конюшне должно быть сухо и прохладно, и я этого добьюсь, господа!

Несколько дней прошли в хлопотах об устройстве вентиляции (жара в Бангкоке мучает только европейцев, местные её не замечают и проблемы в ней не видят), в распространении среди конюхов новейших немецких лошадиных антиглистовых таблеток и в устройстве охлаждаемой конской купальни.

У многих лошадей я застал хронический кашель, колики, хромоту, исхудание. Про таких животин мой отец в старом Манеже говорил: «Червь точит».

Чего удивляться? Это же экваториальные тропики! Здесь полно просто неизвестных европейской ветеринарии самых различных гельминтов, яйца которых попадают коням в кровяные сосуды легких, в кишечник, в брюхо, даже в позвоночник! А это не просто паразиты: продукты их деятельности – яд для лошадей…

Но самое страшное, что я застал в королевских конюшнях конной гвардии, – это грызуны. Кошек в Сиаме, тех самых, знаменитых сиамских кошек, держат, оказывается, только аристократы, а простой народ давит мышей и крыс специальными змеями. Но лошади впадают в панику и бешенство от змей, и потому наивные конюхи попросту отказались от войны с грызунами. Отсюда поползла на конный фонд черная туча самого тяжелого лептоспироза. Это заболевание протекает скрыто, проявляясь клинически только у