Сиамский код - Александр Леонидов

Но уже через день после моего вступления в должность инспектора в конюшнях появились специально выписанные коты-крысоловы – и вольготной жизни крысиной колонии пришел конец.

Следующим шагом – пока монтировалась мощная вентиляция с охлаждением пропускаемого воздуха через падающую воду – я отменил вождение коней под вальтрапом и капсулем. Это вообще для зимы придумано, а в Сиаме зим не бывает, только лошадки зря мокли…

* * *

Строго говоря, «Пибул Сонграм» – не имя, а именно аналог немецкого «фюрер», потому что дословно переводится как «вождь большой войны». Это – должность, которую все (многие и в Москве) почему-то воспринимали как имя собственное. А иногда за его имя принимали и его титул «луанг», что примерно соответствует европейскому виконту.

Титул луанга тайский фюрер получил в 1928 году, в торжественной обстановке, как и положено всякого рода «дуче», – от короля Рамы VII. Вместе с титулом король даровал блестящему офицеру и новое имя – «Пибул Сонграм», что традиционно распространено, и не только в Сиаме, при производстве простолюдина во дворянство. На самом деле он родился в семье китайца, а его настоящее имя «Плек» на тайском языке означает «странный».

Может быть, он казался странным родне и сверстникам, но для мирового фашизма он стал не «странным», а вполне органично «своим». Как член большой семьи вурдалаков, участник «чёрного интернационала» Пибул был кавалером многих европейских высших фашистских орденов. Например, Франко из Мадрида прислал ему Большой крест ордена Военных заслуг (Белый дивизион) и сделал почётным членом своей Фаланги. Муссолини наградил его Большим крестом ордена Короны Италии.

– Родители мои владели садом, где выращивали дуриан, – рассказывал мне Сонграм. – Это наш особый фрукт, глубинное сердце нашего континента! Он, дорогой Фан Кло, обладает уникальным внешним видом и запахом, который можно описать как смесь гниения, лука и сыра. Но – говоря про неприятную внешность и запах – я имею в виду ваши европейские представления о норме. Мы уважаем их, но у нас свои! У тайцев дуриан – очень популярен. Его называют фруктовым символом Сиама. Наша нация зовёт дуриан «Королем фруктов»!

– Неужели вы, Александр Романович, действительно смогли есть дуриан? – спрашивали меня много позже, в Москве, слушатели высших офицерских курсов. И делали неоправданно-возвышенный вывод: – Да, поистине через многое приходится пройти ради любви к Родине!

– Оно, конечно, так, – картинно смущался я, не имея ни прав, ни желания убавлять патриотизм молодых советских офицеров. – Но поедание дуриана я бы к жертвам за Родину не отнёс… От дуриана можно и заболеть, и умереть – если не знать его нрава: очень уж он непрост. Но у меня в Бангкоке были хорошие учителя – включая и тайского фюрера, и членов его большой семьи… И если правильно подойти к дуриану, то уметь его выкушать с чёрным балийским кофе – редкое, почти неземное удовольствие. Но самостоятельно я вам этим заниматься не советую…

– Да где уж нам! До наших гастрономов дуриан не довозят! Александр Романович, а какой у него вкус?

– Ну, голубчики, разве ж словами опишешь? Очень, скажу так, противоречивый. Желтая мякоть, кожура зеленая с колючками… Сейчас, я слышал, в королевстве его запретили кушать в общественных местах, о чем даже знаки повесили, вроде автомобильных, на входе – перечеркнутый дуриан. Но при мне такого не водилось! Шутка ли – сам тогдашний фюрер был из числа собирателей дуриана!

Пибул был женат на Лаиде Бандураки, многодетной матери, родившей ему шестерых детей. Младшего, по имени Нит, она носила под сердцем уже при мне, когда я жил в Бангкоке и, можно сказать, видел, как округляется её живот, и льстиво предвещал ему великое будущее…

С Лаидой, женщиной простой и душевной, у нас – у меня и у Аннэ – сложились самые тёплые и дружеские отношения. Она, как могла и умела, по-хозяйски заботилась о нас и, кажется, делала это от души, а не только ради дипломатического протокола:

– Будьте осторожны, Фан Кло! – Она и мою Аннэ звала Фан Кло, так что мы оказывались во множественном числе. – Кроме дуриана, существуют и другие фрукты, которые могут вызывать неприятные ощущения у европейского человека. Бойтесь драконьего фрукта, или, как европейцы говорят, питайи. Она славится ярким видом и сладким вкусом, но я знавала людей вашей расы, которые не готовы к дракону: они испытывают отвращение к его текстуре и запаху. А есть ещё у нас «хлебный фрукт», так вот, без опытного тайского проводника он может вызывать у вас даже отравление, и его запах очень, очень непонятен европейцам…

Вы можете подумать, что на банкетах в нашу честь нас угощали только фруктами, но это, разумеется, не так. Я успел сполна, тяжестью в желудке, познать, что самая распространенная еда в Сиаме – том ям и том кха гай на кокосовом молоке, лапша рад и пад – прямо как имена клоунов с цирковой афиши моего детства!

Все сладкие блюда у тайцев называются собирательным именем «ка ном». У местных русских, блудных сынов вселенского рассеяния, это бесконечный повод для острословия:

– Ну, так канем же в ка ном! – это тост.

Или:

– Сегодня ка ном по канону! – это похвала хозяюшке.

За всеми шутками стоит отнюдь не шуточное стремление закусить, и тем, может быть, перекусить горькую эмигрантскую долю приторной сладостью восточных кондитеров и смешным вздором.

* * *

Власть Пибула, «человека на лошади», как и у всех фюреров, дуче и каудильо, не сразу стала абсолютной. Все они под одну гребёнку и приходят на волне «пробуждения нации», сперва заигрывая с демократической мишурой, как завзятые либералы. Путь Пибула от полковника сиамской армии до генерал-фельдмаршала «национальной армии тай» шёл через стандартные для фашистских вождей этапы.

Фашизм – и Сиам своей удалённостью, как бы неотмирностью для таких, как я, особенно ярко это мне показал – создан для уничтожения коммунистов, но очень быстро упирается в монархистов, обнаруживая себе врага в той самой традиции, которую вызвался якобы защищать от «леваков».

И дело тут не хитро, и понять этот с виду парадокс недолго! Коммунисты вырастают, пусть и анфан терриблями[42], но из тех самых скрижальных представлений о справедливости, которые веками и тысячелетиями вырабатывала цивилизация, преодолевая людоедство и оргию неограниченного взаимоубийства. То, что коммунисты не всегда это понимают – очень плохо для них, зато хорошо для их врагов.

Сиамский фашизм, как и всякий фашизм, должен был защитить короля от «красных», но в итоге предсказуемо сделал королей своими заложниками. Так что