Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

здравых вещей на самом деле высказано. Есть, конечно, ряд вещей, которые для нас будет откровенно неприятно читать, о том, что русский солдат — это быдло в основной массе, что стадное чувство, они всегда там стадом бегают. Но почему-то у каждого противотанковое ружьё, у каждого автомат.

Да, это его личное восприятие, но при этом он писал для американцев уже для следующей войны против Советского Союза. Он написал: да, мы проиграли, проиграли потому что то-то и то-то, а вот вам советую сделать так-то и тогда вы победите.

Дмитрий Пучков: Учтите наши ошибки.

Баир Иринчеев: Да. И посмотреть на девяностые, такое впечатление, что действительно американцы этим рекомендациям последовали. Например, он пишет, что у Советского Союза была очень мощная военная промышленность. Ну там подбили тысячу танков, приехало две тысячи, то есть с 1943 года советские заводы, развернувшиеся на Урале, которые снаряды, патроны, пушки, самолёты, танки просто гонят на запад и закидывают немцев, извините, уже не трупами, а просто десятками тонн снарядов.

И вот он написал, что, да, мы фактически в военной экономике проиграли, мы не справились, они производили больше, а мы производили мало и они просто нас массой этого железа, массой военного оборудования, боеприпасов завалили.

Дмитрий Пучков: Это что же получается, сталинская коммунистическая экономика мощнее германской капиталистической?

Баир Иринчеев: Да, мощнее и прагматичнее, и логичнее. Потому что немцы только в 1943 году решили перевести свою экономику на военные рельсы и объявили totalkrieg, то есть тотальную войну. То есть до 1943 года у них куча заводов производило обычный ширпотреб, который в Советском Союзе в 1941 году уже всё, вы извините, вы производите не пудру, а вот в этих коробочках из-под пудры вы делаете пяткощипательные противопехотные мины. Зайдите, пожалуйста, в музей обороны Ленинграда в Соляном переулке, там прямо показано, как все предприятия были переключены на производство военной продукции, любые предприятия. Немцы только в 1943 году очнулись, что-то у нас плохо всё, соответственно, начали всю свою промышленность переводить на военные рельсы.

Дмитрий Пучков: Не помогло.

Баир Иринчеев: Не помогло. И Раус в конце пишет, что у них была очень мощная военная промышленность, но если вы её грохните, своими стратегическими бомбардировщиками или ещё как-нибудь, то, наверное, вы победите. Ну и посмотреть на девяностые — да, половину оборонной промышленности грохнули. Или сколько-то, я, к сожалению, не специалист.

Дмитрий Пучков: Обошлись без бомбардировщиков.

Баир Иринчеев: Да, обошлись без бомб и действительно грохнули. Действительно много заводов просто развалили.

Дмитрий Пучков: Достаточно егоров гайдаров и анатолиев чубайсов.

Баир Иринчеев: Но вернёмся к тому, что Раус говорит о комиссарах, заградотрядах и прочих всех этих делах.

Дмитрий Пучков: Давай зачитаем.

Баир Иринчеев: Он пишет следующее:

«Однако, является неправдой утверждение, что русский солдат так хорошо воевал только из-за страха комиссаров, под прицелами пулемётов с расчётами из политруков. Солдат, который мотивирован только страхом, никогда не будет иметь тех качеств, которые на этой войне продемонстрировал русский солдат.

Мотив страха мог быть последней мерой в трудных ситуациях, но в основном у русских был национальный дух, отличающийся от политического, не слабее, чем у солдат западных армий и с таким же источником силы».

То есть, русские солдаты, оказывается, были такими же патриотами своей страны, как и солдаты западных армий, а может, ещё и больше.

Дмитрий Пучков: Хорошо сказал. Непонятно только, что этим западным патриотам было надо в Советском Союзе. Понять сложно.

Баир Иринчеев: Ну и вот как раз мы поговорили о заградотрядах, что действительно это мера вынужденная, мера в отчаянной ситуации, что действительно, если 140 тысяч задержано, большая часть возвращена и расстреляно только 2–3 тысячи, то это уже несколько говорит о том, что современный российский художественный кинематограф даёт нам абсолютно искажённую картину. И действительно, эти люди делали свою работу: ловили агентов, приводили в чувство бойцов Красной Армии, которые дрогнули, да, осуждали и расстреливали перед строем, но кто-то должен это делать, это война. Война вообще плохо, убивать вообще плохо, своих убивать тоже плохо, но если этого не сделать, то мы потеряем вообще всю страну, потеряем нацию и вообще всё потеряем.

Вот задержали бойца или задержали офицера в заградотряде или комендантский патруль задержал на улице прифронтового города и выясняется, что человек, оказывается, дезертировал. Или вот недавно вывешивал ролик, там наш ветеран рассказывал, молодой лейтенант: нам дали четыре дня отпуска, а мы в Ростове на недельку загуляли с девушками. Водка, танцы, девушки. Два молодых парня, лейтенанта, по двадцать лет.

Дмитрий Пучков: Сложно оторваться, да.

Баир Иринчеев: Да, по двадцать лет обоим. И соответственно, как бы опоздали. Там их патруль задержал и говорит: ребята, у вас отпуск был как бы на четверо суток, а вы уже неделю гуляете, вы дезертиры, ребята, при всём уважении.

Дмитрий Пучков: Подумаешь, опоздал, я же вернулся.

Баир Иринчеев: Им сказали, а вас уже ищут, вас уже объявили дезертирами вообще-то, должны были прибыть в часть и не прибыли, да водка-девочки важнее, чем присяга. Ну и им сказали, всё, ребята — штрафбат.

Дмитрий Пучков: Давайте сразу разберёмся, что такое штрафбат, что такое штрафная рота, что они означают.

Баир Иринчеев: Штрафная рота, она для бойцов и сержантского состава, то есть это не офицеры, не командиры, это именно сержантский состав, мичманский состав и рядовые.

Дмитрий Пучков: Для плохо понимающих, офицер в штрафную роту попасть не может.

Баир Иринчеев: Не может. И вот этот уголовный сброд, извините, показанный в «Штрафбате». Там какая-то толпа уголовников, блатные воюют. Откуда они там взялись, извините? Как они могли попасть в штрафной батальон, если у них нет офицерского звания, если не на фронте, если они не получили приговор за воинское преступление, совершённое на фронте? Что это такое вообще?

Дмитрий Пучков: То есть, во-первых, в штрафную роту офицер попасть не может.

Баир Иринчеев: Не может.

Дмитрий Пучков: Солдат не может попасть в штрафной батальон.

Баир Иринчеев: Да. Это первый момент. Второй момент, здесь действительно такой жёсткий советский прагматизм — три офицера после боя, для того чтобы снять стресс, напились в землянке, подрались, кто-то вытащил пистолет и другого по пьяни застрелил. Бывает. Извините, армия — это несколько миллионов человек. Армия — это слепок общества, там всё то же самое происходит, что в обычном обществе. Его скрутили, этого преступника, и притащили в трибунал. И человек проспался, пришёл в себя, раскаялся и сказал, что да, я виноват, я это сделал, он