Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

признался. И соответственно, по закону военного времени он должен быть расстрелян. За такое действительно жесточайшее нарушение воинской дисциплины и вообще-то уголовное преступление — убийство в пьяном виде, то есть ещё с отягчающими обстоятельствами. Но, с другой стороны, может, он получил письмо, что у него родные умерли, из-за этого он, чтобы снять стресс, напился и потерял контроль над собой, может быть, девушка прислала письмо, что не жди, вышла за другого.

Опять же, государство потратило как минимум шесть месяцев пехотного училища, чтобы его сделать лейтенантом или младшим лейтенантом, то есть человек прослушал курс шесть месяцев или три-четыре месяца — ускоренные курсы были, когда всё плохо было в 1942 году. Но бойцы, которые сидят в окопе, у них даже этого не было. Они не знают всего того, чему он учился. Государство потратило время и растило его до офицера, то есть он уже более образованный, а может, он с 1941 года воюет вообще, у него несколько наград, боевой опыт, он там всё знает, умный. Ну, сорвался, ну, бывает. И просто взять его и расстрелять — это глупо, это нерациональное использование человеческих ресурсов. Поэтому зачем мы будем его убивать, зачем его расстреливать, если человек действительно может…

Дмитрий Пучков: Искупить вину кровью.

Баир Иринчеев: …искупить вину кровью, да. Пусть он идёт на фронт, он всё умеет, всему научен, у него есть боевой опыт, пусть он повоюет три месяца на самых сложных направлениях, и если будет жив, вернём ему и погоны, и награды, и вернётся он спокойно в свою часть. Или будет переведён в другую часть.

Дмитрий Пучков: Но воевать он будет в данном случае не как офицер, а как рядовой.

Баир Иринчеев: Да. У него забирают все награды, забирают погоны, и он как обычный боец попадает в штрафной батальон, это касается офицеров. Опять же, сержанты и бойцы попадают в штрафную роту. За такие же преступления — украл, убил, изнасиловал, смародёрничал, сбежал, совершил самострел, ещё что-то. С бойцами разговор был всё-таки построже, потому что не такие ценные кадры.

И да, уважаемые зрители, если кто не знает, что такое самострел: это когда боец специально себе простреливает мышцу на руке или на ноге для того, чтобы сказать, что меня ранило и уберите меня отсюда. Причём специально стреляет так, чтобы не попасть в кость, чтобы ранение было лёгким. И соответственно, если стрелять из винтовки, остаются пороховые газы на коже. Как правило, стреляли через сапог или через буханку. И, собственно, борьба с самострелами это была тоже серьёзная задача особого отдела. Были и «двойные самострелы», это когда два бойца расходились на пять метров, чтобы не было пороховых газов и друг в друга стреляли так, чтобы ранить легко и сказать «Уберите меня отсюда, я не хочу быть больше на фронте, я устал, я ухожу» и таким образом избежать нахождения на поле боя. Это тоже уголовная статья.

Дмитрий Пучков: Уголовная статья «членовредительство».

Баир Иринчеев: Причём не только в Красной Армии, а вообще в любой армии мира. И понимаете ещё, если кто-нибудь это сделает и в части поймут, что таким образом можно свалить, это абсолютно разрушительно действует на мораль, на боевой дух, потому что все так начнут делать, чтобы поехать в госпиталь, там и кормят получше, там тепло, там нет вшей, там тебе проведут санобработку, там сестрички красивые и вообще там не убивают.

Дмитрий Пучков: Хотя бы месячишко ещё проживёшь.

Баир Иринчеев: Да, ещё месяц поживёшь и вообще классная идея. Но это преступление.

Дмитрий Пучков: Я бы ещё вдогонку. Вот ты сказал, что там трое напились и один по пьянке застрелил другого. Замечу, что приличный командир в этом случае постарается оформить убитого как погибшего в бою, потому что если тебя застрелили по пьянке, это уголовное преступление и семье ничего не положено будет. А если ты погиб в бою, то там пенсия, награды, чего-то там. Ну и, соответственно, родные не узнают, что какой-то подонок по пьянке застрелил.

Баир Иринчеев: И какая это травма для родственников.

Дмитрий Пучков: Ещё бы.

Баир Иринчеев: Не за Родину погиб, а просто вот так. Опять же, армия это слепок общества, это первый момент. А второй момент, что через армию прошли миллионы людей на Великой Отечественной войне, поэтому такие случаи, конечно, могли быть, в гораздо меньших трудовых коллективах бывают. Старатели какие-нибудь на Севере.

То есть трибунал мог сделать как: с учётом бывших заслуг мы не расстреливаем, а направляем в штрафной батальон этого офицера, снимаем погоны, снимаем награды, они хранятся. Прибыл в штрафбат, три месяца отвоевал, если остался жив, если получил любое ранение, то соответственно всё, ты себя реабилитировал, свою вину перед Родиной кровью смыл. Тебе возвращают и звания, и награды, а если ещё ты отличился в штрафбате, то и командир штрафбата может тоже наградить, если боец действительно себя очень хорошо зарекомендовал.

Дмитрий Пучков: Уточню ещё разок для тупых. Либо тебя ранят, легко, тяжело — не важно, это называется «смыл кровью», либо ты там оттарабанил свои три месяца, не получил ни царапины и точно так же считается, что вину искупил.

Баир Иринчеев: Да. Или погиб, но тогда тоже считается, что искупил вину кровью. И очень важный момент здесь — понять, что штрафбат это фактически по количеству штрафников усиленный стрелковый полк, то есть примерно 800 человек. Опять же, что искажено в сериале «Штрафбат» — то, что у них командир штрафник, такого быть не могло.

Дмитрий Пучков: Такого быть не может.

Баир Иринчеев: Такого быть не могло, то есть командир штрафного батальона, командиры штрафных рот и командиры взводов — это кадровые офицеры, они там находятся всегда. Потому что штрафники приходят и уходят: кого-то ранило, кого-то убило, кто-то честно отвоевал три месяца и ушёл, а такое понятие как штаб, как этим всем управлять, то есть собственно офицерский костяк батальона должен быть постоянный. Там были офицеры, у которых были полномочия гораздо выше, чем у обычного командира батальона, фактически полномочия были на уровне командира полка или даже на уровне командира дивизии.

И вот есть 800 человек, офицеров, все образованные, все умные. Да, наверное, там есть какие-то проворовавшиеся интенданты, которые спирт где-то в тылу толкали. И вот его поймали, и тоже, чего его расстреливать, повоюй. И соответственно, что с ними делать? Использовали как ударную часть, как элитную ударную часть. Потому что там все офицеры, все умные, все всё знают,