Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

фабриках города. Кроме того, в городе находится вся милиция во главе с начальником Областного управления милиции, которая сегодня заняла оборону. В городе имеются также работники Особых отделов, но количество их мне неизвестно.

Зам. командующего фронта генерал-майор Голиков ночью со всем своим аппаратом убыл на левый берег Волги.

Авиацией противника разрушены все мелкие предприятия местной промышленности, центральная нефтебаза, на 80 процентов разрушен завод „Баррикады“ (№ 221) и сильно пострадал завод „Красный Октябрь“. Сталинградский тракторный завод противник не бомбит. Завод в основном сохранен, пострадал немного от минометного и артиллерийского обстрела.

Стоит сказать — полностью сохранены следующие предприятия:

СтальГРЭС, 91-й завод и 264-й завод.

Прошу ваших указаний».

Баир Иринчеев: Тоже есть такой стереотип, что милиция из города бежала первая…

Дмитрий Пучков: Конечно.

Баир Иринчеев: …когда кричали, что немецкие танки на подходе. Вот, пожалуйста, можете посмотреть. С моей точки зрения, несправедливо говорить, что люди не внесли свой вклад в общую победу над врагом.

Ну и собственно, в завершение рассказа о заградотрядах, что фактически это было то, что сейчас делает военная полиция, которая есть, в общем-то, во всех армиях мира: проверка документов в тылу, выявление вражеских агентов, ну и в экстремальной отчаянной ситуации это просто приведение в чувство бойцов. Действительно, всё-таки сильнейшая армия в Европе на тот момент — немецкая, и всё делала грамотно: сначала налёт пикировщиков, потом артиллерийский обстрел, потом танки и, действительно, необстрелянный боец от этого всего мог запаниковать, побежать… и потом за ним бегут другие, и всё превращается в неуправляемое стадо, которое нужно остановить, даже возможно выстрелами над головами, потом построить, привести в чувство, наорать, возможно выявить зачинщика, его показательно расстрелять и всех отправить обратно. То есть привести в чувство.

Да, конечно, нехорошо стрелять по своим, да, нехорошо кого-то расстреливать, но это, вообще-то, военная ситуация, это закон военного времени.

Дмитрий Пучков: Ещё хуже подставлять своих, оголяя участки фронта, вот это гораздо хуже. И неисполнение приказа ещё хуже. Нравится это кому-то, не нравится.

Баир Иринчеев: Всё-таки сейчас времена-то совсем другие, то есть сейчас хочу — делаю, хочу — не делаю. Но, извините, это современная гражданская жизнь в XXI веке, очень свободная, очень сытая, опять же, это не боевая обстановка. В армии — всё по-другому, особенно в военное время, там законы гораздо жёстче. По закону военного времени: властью, данной мне Советским Союзом, вас расстреливаем прямо здесь, потому что вы всё это устроили, из-за вас батальон побежал, поймите, что тут уж — всё.

И, опять же, необязательно бывало так, что товарищи из НКВД этим занимались. Точно так же открыть огонь поверх голов или остановить и надавать по мордам и отправить пинком обратно могли, например, артиллеристы. То есть вот сидит пехота, их поддерживают артиллеристы, пехота побежала и артиллеристы, понимая, что сейчас у нас здесь будут немцы, у нас двадцать снарядов, из них — десять бронебойных, которыми вы по пехоте не будете стрелять. И вы выстрелите эти десять снарядов и всё, а пушки-то оставлять нельзя, это тоже оставление матчасти противнику, для артиллеристов это позор, и артиллерийский офицер, понимая, что если сейчас вот этих, кто побежал, не остановить, то для него это либо плен, либо смерть. Либо он должен бросить пушки, но это уже статья. То есть его подставили пехотинцы, которые побежали. И есть случаи в воспоминаниях наших ветеранов, когда какой-нибудь воспитанный, образованный советский артиллерийский офицер, видя, что перед его батареей пехота побежала, он выскакивает с автоматом, берёт ещё несколько человек с автоматами, бежит им наперерез, орёт им матом, стреляет поверх голов, потом кому-нибудь даёт по морде, разворачивает всех и обратно загоняет. Потому что он понимает, что иначе его батарее конец.

Дмитрий Пучков: Ну, а заградотряд позволяет артиллеристам заниматься своим делом, а не гонять струсивших и побежавших.

Баир Иринчеев: Это в условиях мобильной войны могло произойти достаточно часто.

Дмитрий Пучков: Я бы ещё дополнил так сказать. ЧЧеловек, который побежал, я вас уверяю, и, если побежал с подразделением, он вовсе не бежит в штаб 62-й армии доложить: извините, мы побежали. Он бежит сначала куда глаза глядят, а потом он бежит от ответственности за содеянное. Так вот, в тридцатикилометровой прифронтовой полосе, окромя заградотрядов, ещё действовал СМЕРШ.

Баир Иринчеев: Но он позже появился.

Дмитрий Пучков: Потому что невозможно поделить эти задачи, ловить агентуру и задерживать солдат, это невозможно.

Тридцатикилометровая прифронтовая полоса, в которой нельзя болтаться без дела никому, особенно военнослужащим, постольку поскольку ты убежал в форме, гражданской одежды ты нигде не найдёшь, пробираться ты будешь чёрт знает куда, уже ты попал настолько, что тебя надо ловить. Ну и вот, собственно, ловили. Вполне, на мой взгляд, успешно. Отчёты о 140 тысячах задержанных — наверное, явление было массовым, наверное, надо как-то это прекращать, в конце концов.

Баир Иринчеев: Собственно, действительно, очень многие бойцы говорили, что, да, нужный приказ, в нужное время, нужные меры приняты.

Дмитрий Пучков: У Симонова про это очень хорошо написано. Произведение «Живые и мёртвые». Рекомендуем к прочтению.

Баир Иринчеев: И здесь хотелось бы процитировать австрийского генерала Рауса, который, несмотря на то, что он воевал против нас в Первую мировую войну, воевал во Вторую мировую войну и всегда постоянно как-то рос по службе, получал награды, хотя все сражения, где он был, они как-то для немцев заканчивались не очень. То есть Ленинград не взял, когда командовал 6-й танковой дивизией, Москву не взял, в Курской битве вообще как-то не очень получилось. Но всю войну провоевал, грамотно сдался американцам в конце войны в 1945 году, то есть всё сделал правильно.

Дмитрий Пучков: Толковый.

Баир Иринчеев: И потом, в 1948 году, американцы настоятельно попросили его и группу других немецких генералов написать свод-анализ. И он написал о Красной Армии. Я сейчас полностью перевожу этот документ, он на английском есть в интернете, такой немного тяжеловесный текст, потому что понятно, что писал австриец и на немецком. Потом это переводилось на английский, и там такие фразы на два абзаца, тяжеловесные.

И конечно, мне сразу начали говорить, да чего ты этого недобитка публикуешь, да плевать, что он говорил. Это всё клюква, опять же, их восприятие медведь-балалайка, еврей-комиссар и прочее. Я говорю, ну слушайте, это он писал не просто ерунду, это не просто мемуары, где он там рефлексировал о том, как он почти выиграл и из-за того, что Гитлер был неправильным, он проиграл. Это документ, докладная записка, и у него там много